Фельдъегеря́ генералиссимуса. Роман первый в четырёх книгах. Книга третья и четвёртая

Что же с моим романом мне делать? Писать его дальше как ни в чем не бывало (как управляющий лукаво посоветовал) – или сжечь его к черту?

И сжечь его было жалко – и писать дальше сил моих не было.

– Знаете, в чем ваша ошибка? – спросила меня вдруг княгиня Вера.

– В чем? – поднял я голову.

– В том, что роман свой писать вы к нам приехали. И всему, что мы вам говорим, верите!

– Да не всем я верю! – возразил я ей. – Только вам.

– А зря! – неожиданно выкрикнула она. – Думаете, я все знаю? Думаете, меня не могут обмануть, как вас только что обманули? Мне же, сами знаете, сколько лет было, когда я умерла.

Семнадцать. Семнадцатилетней девчонкой я и осталась!

– Так управляющий опять мне все наврал? Но ведь вы же сказали, что?..

– Нет, не все в его словах было ложью. Но ведь он из Тайной экспедиции! Как вы не понимаете?! Они, из Тайной экспедиции, мастера… ложь, словно платье старое, так перелицевать, что она правдой станет, а правда – ложью. И больше ничего я вам не скажу. Не буду грех на душу брать.

Я сама до сих пор не понимаю, что произошло тогда. Но заклинаю вас! Уезжайте. Здесь вам роман не дадут дописать. – И княгиня Вера загасила свечу.

– Нет, погодите! – остановил я ее в дверях. – Скажите, а фельдъегерей действительно не зарезали?

– Этого я не знаю. Прощайте!

– Последний вопрос, – бросился я за ней в коридор. – Александр Васильевич к этому делу причастен?

– Да, причастен! – ответила княгиня Вера.

И ответила так быстро, уверенно и твердо, что я даже и не понял сразу, что она мне сказала.

В первый момент мне показалось даже, что она сказала мне:

– Да, виновен!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

На следующий день я проснулся в парусной комнате. Голова моя болела, словно с похмелья. Настроение было отвратное. «Что ж, – сказал я вслух, – княгиня Вера права. Дописать мне роман тут не дадут. Надо уезжать». И я стал собирать вещи. Вдруг зазвонил мой мобильник.

– И не пытайтесь! – услышал я незнакомый мужской голос в трубке. – Вас из дворца не выпустят, пока вы свой роман не допишите.

– Кто не выпустит? – оторопел я.

– А вы не знаете? – глумливо ответил незнакомец.

– Нет, не знаю! – возмутился я. – И кто вы такой, чтобы мне угрожать?

– Помилуйте, разве я вам угрожаю? Наоборот, господин писатель, я вас оберегаю. И, кстати, вы отлично знаете, кто я такой. Мы с вами встречались. Неужели забыли? Ведь это я передал вам тетрадки Порфирия Петровича.

– Так это были вы? – спросил я с дрожью в голосе.