Фельдъегеря́ генералиссимуса. Роман первый в четырёх книгах. Книга третья и четвёртая

Писатель в черном фраке сидел в торце длинного стола и в руке держал бутылку французского шампанского («Клико») – и дул его прямо, как говорится, из горла.

– Что, – глумливо спросил меня Павел Петрович Чичиков, – узнаете? Черные бакенбарды. Кудрявая голова!

– Так ведь это! – удивленно вскричал я.

– Тсс! – приложил палец к губам Павел Петрович. – Да, именно… он. Наш незабвенный гений! Он же, – зашептал мне на ухо, – Человек в черном. Но это, вы понимаете, между нами.

– Но как он сюда попал? Ведь умер он сто лет тому назад.

– Ошибаетесь. Умер он (задумался на мгновение Павел Петрович) сто шестьдесят пять лет тому назад. А как сюда попал, отвечу. Загадка гения! – И он подмигнул мне заговорщицки.

– Дурите вы меня! – возразил я ему. – Не мог он этот ваш роман написать. Не его стиль. Да и рука не та.

– Не рука гения, хотите вы мне сказать? Нет-с, ошибаетесь. Его рука. А что порой коряво – и прочее и прочее! Так он специально, чтоб никто не догадался. – И Павел Петрович хотел было схватить меня за руку – и схватил, но, как вам известно, привидения не имеют плоти – и он только ожег мою руку!

– Больно! – отдернул я свою руку.

– Так идемте за мной в кабинет, а то я вас за другое место схвачу! – И я безропотно пошел за ним.

В кабинете он сел по-хозяйски за стол старого князя и начал диктовать мне продолжение…[5 - Даже не знаю, как теперь мне и называть этот роман. В общем, стал он мне диктовать продолжение этого романа первого!]

А я все больше по сторонам стал смотреть. Уж больно мне знакомым кабинет этот показался.

– Да вы меня не слушаете! – рассердился на меня Павел Петрович. – Что вы голову вертите?

– Нет, я слушаю, – ответил я ему, – и записываю. А что голову верчу, не беспокойтесь. Эти три дела я могу одновременно делать. – И как я эти слова сказал, так и вспомнил, где я этот кабинет раньше мог видеть. В своем романе «Война и мир» Толстой этот кабинет описал. Помните кабинет Николая Андреевича Болконского? Ну точная копия этого. Даже токарный станок один к одному.

– Он и нашего старого князя Ростова в своем романе вывел, – угадало мои мысли привидение. – Фамилию только другую ему дал. И все. Кончим об этом! – выкрикнуло привидение. – Граф Толстой никакого отношения к нашему роману не имеет. Простые совпадения. И нет в них никакого глубокого смысла. Мало ли других совпадений?! Солнце, небо, луна и прочие предметы в тысячах романов описаны. Что, и в этом мы должны искать глубокий смысл? Нет. Смысл один, простой.