На волне эфира

Кому сейчас понадобилось ехать в порт? Да еще после таких тревожных новостей? Скоро власти запретят выезд из города.

Полицейский нажал на педаль сильнее и поравнялся с автобусом. Повернул голову. В салоне сидел только один пассажир, а за рулем дедушка! Они что, совсем телевизор не смотрят?

Теперь автобус виднелся в зеркале заднего вида. Маерс взглянул на дорогу. Снегопад усиливался, машину заносило. Он сбросил скорость. Равнина за окном стала проплывать медленнее. Ничего, скоро он приедет в порт.

***

За несколько дней до…

Льюис проваливался в бездну, размахивал руками, надеясь ухватиться за что-нибудь.

Оцепенение. Искры из глаз. Озноб. Звон в ушах. Слезы. Ослепительные частые вспышки перед глазами.

Мальчик будто родился заново. Бухнулся во что-то мягкое. И холодное.

Он лежал на спине, а по щекам текли горячие слезы. Им вслед по лицу тысячами иголок-снежинок ударял ветер.

Перед глазами болезненно пульсировали красные точки, мальчик перекатился на живот и уткнулся в сугроб. Снег?

Звенящая дрожь в теле не угасала, Льюис запустил руки в холодную хрустящую массу.

Головой тянуло к земле, но он выпрямился и встал на ноги.

Оглянулся.

В глазах продолжало дрожать, он напрягал зрение, щурился. Из сугробров торчали кресты и надгробия.

Гукнула сова. Мальчик переминался на обжигающем холодном снегу и растирал плечи.

Где моя обувь? Почему я в пижаме? Как я вообще оказался здесь?!

Льюис вспомнил кухню, как съежился на ковре.

Я вижу… сон? Я хочу проснуться!

Не получилось, лишь похолодело у сердца.

Нужно успокоиться и принять действительность. Он подошел к ближайшему надгробию.

На торчащей из снега овальной плите написано «Генриетта Браун».

Бабушка? Я умер?!

Ветер всколыхнул порцию снега и запустил россыпь Льюису в лицо. Он закрылся руками, а когда убрал их – увидел женщину, она двигалась, словно плыла по воздуху и не касалась земли вдоль могил.

Она носила пышное черное платье и сливалась с беззвездным небом, кожа выделялась бледным свечением.

Свет луны упал на ее лицо.

– Бабушка!

В ответ женщина ухватилась за поясницу, и, сощурив глаза, процедила:

– Не дал старой дойти!

Она указала костлявым пальцем за спину Льюиса и сказала:

– Присядем.

Мальчик обернулся и увидел железную скамейку, сделанную из приваренных друг к другу тонких стальных прутьев.