Рассказы Синей чашки

Рассказы Синеи? чашки

Алла Ботвич

Правильную чашку выбирают по руке, весу, изгибу ручки, ладно ложащемуся на палец. Так воин выбирает оружие, писатель ручку, художник кисть. Правильной чашкой начинается день. И узор на её стенках каждое утро рассказывает новую историю.

Рассказы Синей чашки

Алла Ботвич

Иллюстратор Алёна Наливкина

© Алла Ботвич, 2019

© Алёна Наливкина, иллюстрации, 2019

ISBN 978-5-4496-9618-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Рассказы Синей чашки

В глубине старого буфета прохладно, уютно.

Нежные радуги от толстых витражных стекол возникают только в определенный час, когда московское бледное солнце зависает ровно над углом высотки.

Чашка по имени Синяя, строго говоря, не была синей, она была классической кобальтовой сеткой, но Маргарита Ивановна всегда называла ее Синей, просила «Лёвушка, золотко, достаньте мою Синюю». Просила довольно часто – семья была обширная, шумная, занимавшая целых две квартиры на седьмом этаже добротного сталинского дома.

Регулярно мелькали в гостиной интересные гости, забегали студенты бывшие и нынешние, приходили друзья. Застолья спонтанные или долго приготовляемые, посиделки с подругами, ночные бдения – Синяя всегда оказывалась к месту.

Правильную чашку подарить не могут, пусть даже не пытаются. Правильную чашку выбирают по руке, весу, изгибу ручки ладно ложащемуся на палец. Так воин выбирает оружие, писатель ручку, художник кисть. Правильной чашкой начинается день.

И узор на её стенках каждое утро рассказывает новую историю.

КЛЮЧИ ОТ КРЫШИ

В хрустальной вазе лежат Ключи от Крыши. Это потому что дедушка – ответственный по подъезду. Иногда в буфет просовывается торопливая детская рука, хоп, и ключи, стараясь не звенеть, лежат в кармане потертых шорт. Из своих тайных надмосковных приключений ключи возвращались проветренными, лёгкими, пока однажды их не сунули на место с красно-коричневым пятном на зубе и больше никогда не воровали.

***

Киля тырит ключи, подзуживает Лильку, да и весь разновозрастной детский табун прибившийся в их приличный двор. Лето же! Пустое. Огромное. Айда наверх, гонять в салочки и сифака.

Килька дурак, дразнит обидно —Лилька-лиана, два пустых кармана! А сам? Килька, блин, в томате, тощий, рыжий, нервный. Но ключи у него, приходится терпеть.

Дверь упрямая, поднажать плечом, толкнуть сильнее. Зудящее чувство поднимается до колен на легком откосе.