Николай Самохин. Том 2. Повести. Избранные произведения в 2-х томах

Через два дня закололо там, где раньше отдавало, и стало отдавать там, где покалывало.

– Возможно, тут вмещалось сердце, – предположил врач. – Сейчас я вас направлю в другой кабинет.

В другом кабинете меня выслушали, прослушали и сказали:

– Сердце надо поддержать. Сердце, знаете ли, никогда не вредно поддержать.

И я стал лечить сердце. Через три дня застреляло там, где до этого покалывало, а еще раньше отдавало, там, где стреляло, начало отдавать, а где отдавало – посасывать.

– Ну вот, теперь картина полная, – сказал врач, к которому я ходил насчет сердца.

 – Конечно, сердце надо продолжать лечить, но главная загвоздка и основной очаг – в щитовидной железе. Сейчас я напишу вам направление.

И я стал лечить щитовидную железу. Однако картина оказалась далеко не полной. У меня еще оставались селезенка, желчный пузырь, легкие, почки, двенадцатиперстная кишка, желудок и поджелудочная железа. Как выяснилось, кое-что из этого необходимо было серьезно лечить и кое-что основательно поддержать.

Я завел себе специальную папку для рецептов с отделением для анализов, устроился на легкую работу, сменил квартиру поближе к поликлинике и начал откладывать деньги на инвалидную коляску.

Не знаю, как сложилась бы дальше моя судьба, если бы не случай. Однажды в больнице я обратил внимание на плакат, которого раньше почему-то не замечал. Это была жуткая картина. Прямо «Последний день Помпеи» кисти художника Брюллова. Два упитанных лысых микроба карабкались по штормтрапу к сердцу. Один из них держал на плече здоровенный плотницкий бурав, а другой сжимал в руках кувалду.

Третий их коллега с кровожадной улыбкой долбил отбойным молоточком почку. Еще двое деловито перепиливали печень двуручной пилой. А последний из противотанковой пушки расстреливал легкие.

«Как будто с меня срисовали! – горько подумал я. – Эхе-хе! Что есть наша жизнь? Миг единый! Ишь как наворачивают, паразиты!» И вдруг я увидел зуб. Самый обыкновенный коренной зуб. Он был нарисован в дальнем углу, и от него шли подстрекательные стрелки ко всем разрушаемым объектам.

«Так вот в чем дело! – догадался я. – Вот где зарыта собака!» И я шагнул в зубной кабинет.

– Доктор, – сказал я, – выдерните мне зуб.

– Который? – спросил доктор.

– Какая разница! – махнул рукой я. – Рвите хотя бы этот. Он все равно в сторону смотрит.

Доктор поковырялся у меня в зубах и сказал:

– Вырвать – не секрет. А вот мы его полечим.

– Ну уж нет, дорогой товарищ! – решительно возразил я.