Мат в два хода, или В живых оставлять только мёртвых. Книга первая

 – Так что надо тренироваться.

– Мудришь, Серый.

– Ничего не мудрю, Паш. Еще помянешь меня добрым словом, когда… – не успел договорить Колобок, так как поезд остановился, и он потянул Пашку за руку из вагона.

Они перешли на другую сторону платформы и поехали… назад.

Так они челночили минут сорок. Потом Серёжка и Пашка кружили по улочкам и переулкам в центре Москвы. Наконец Пашке все это надоело, он сел на садовую скамейку и сказал:

– Ты как хочешь, а я устал. Тренируйся без меня. Отрубай свои концы, а я тебя тут подожду!

– И я устал, Паш, – согласился Колобок и сел рядом.

Жара стояла жуткая. В три ручья с него лил пот. – Сейчас малость отдохнем и поедем к Коллекционеру. Да и время уже поджимает, – добавил деловито. – На дачу нам засветло надо вернуться, а то хватятся наши бабули!..

– Моя-то, – усмехнулся Пашка, – точно… не хватится. Она очередной роман Окунина читать начала!

– Тот, что я тебе дал? – насторожился Серёжка.

– Тот самый.

– А я просил тебя ей его давать? – возмутился Колобок.

– А что, нельзя разве?

– Нельзя. Она же может догадаться! – Пашкино легкомыслие разозлило Серёжку.

– О чём догадаться? – опять усмехнулся Пашка. Колобок вечно так. Из мухи – слона!

– Да всё о том же, олух!

– За олуха можешь и получить! – разозлился Пашка.

– А ты за Окунина! – зло ответил и Серёжка. Очередная ссора назревала.

– Да не в жизнь ей догадаться. Слово даю. Я бабушку свою хорошо знаю. Для неё его романы сплошная беллетристика! – Пашка не хотел ссориться.

– Гарантируешь? – Не хотел ссориться и Серёжка.

– Гарантирую!

Всё! Черная туча ссоры уходила за горизонт. Но тут поднялся ветер. И этот ветер поднял Серёжка.

– Плохо ты знаешь свою бабушку, – сказал он авторитетно. Нельзя было Пашку оставлять в невежестве.

– Я… плохо? – сжал Пашка кулаки.

– Да, плохо, – невозмутимо ответил Серёжка, но на Пашкины кулаки посмотрел и чуть отодвинулся. Пашка, вообще-то, был человеком смирным, но и у его «смирности» был предел. – Ты не обижайся, Паш, – заговорил Колобок примиряющим тоном, – но не ты один так устроен.

Все мы так устроены. Большое видится на расстоянии. А твоя бабушка большая… – По простоте душевной хотел сказать: «дурра», но вовремя спохватился и посмотрел на небо. – … оригиналка большая, – нашел он наконец подходящий синоним для Пашкиной бабушки.

– При чём здесь её оригинальность? – Кулаки внук «большой оригиналки» разжимать не собирался.

– А при том, что её оригинальность ты в упор не видишь.