Шлем Громовержца. Почти антигероическое фентези

– А я ведь тоже пряла только когда крохой совсем была, а потом всё больше на коне, чем за прялкой.

– И они меня ещё учат! – возмутился Карислав. – А сами же сроду не пряли! Может, потому и у меня не получается?

– Не получается, потому, что язык на ниточке болтается, чуть ветер задует, так они и трепещет. Да верно это и не ветер, а в голове сквозняк!

Даже Золотинка не смогла удержаться от улыбки, но подругу осадила:

– Хватит уже. Видишь, у него уже выходит немного.

Что у неё появилась подруга, в этом, опосля всего прежитого, Золотинка уже не сомневалась.

Да и Карислав с вечно храбрящимся Святомором уже стали для неё своими. Только по отношению к проводнику она не могла сказать ничего определённого, уж больно темно было у него на душе…

L

Пока Святомор задумчиво подкармливал костёр, а женщины занимались Кариславом, Оборотень незаметно скользнул в темноту, быстрым шагом ушёл саженей на пять сотен. Кикимора не мешала, знала, наверное, что он никуда не денется. Споро, как умеют только всю жизнь прожившие в лесу люди, он разжёг большой костёр, вытащил из ножен Кариславов меч.

– Смотри, навья, видишь резы?

– Гляжу, вижу, как не видеть.

– А прочесть можешь?

– Тому, кому резы не назначены, слова не читать, смысла не знать. Неграмотная я.

– Тьфу, нечисть. Ну хоть знаешь чьи резы?

– Знаю лишь, что старые, со времён ещё битвы с богами. А ты подавай-ка мне лучше кого из своих спутников на замену, твори измену, а то мне надоело кактаться, без дела болтаться.

– не спеши. Видишь меч? Ступай на него. Немного погодя срублю тебе кого, так ты его сразу схватишь, и прямиком в замирье.

– Нет уж, такого уговора не было, чтоб я на мече слепая, в ножнах глухая, сиднем сидела. Лучше я тебя сейчас удушу, с собой утащу.

Оборотень ощутил, как его горло сжимают холодные пальцы, и сам похолодел.

– Постой! Я тебе такого провожатого найду, сласть просто.

– Что, ребёночек?

– Нет, лучше. Колдуна, человетца, власть немерянную имеющего.

– Ух ты, ах ты, хорошо, весело. Может он ещё и князь? – с надеждой пронудела навья, убирая руки.

– Да почти что и князь, – согласился Оборотень.

– А скоро ли?

– Да уж скоро.

– Ну, ладненько. Клянись, что не обманешь.

Оборотень поклялся, искренне надеясь, что в случае чего к полуправде его не придерутся, а ежели случая не случится, то авось вызволит. Раскалив на огне меч, он зашептал наконец наговор, бросил на лезвие кусочки мухоморов.