Шлем Громовержца. Почти антигероическое фентези

Клинок вспыхнул оранжевым и Оборотень успел заметить, как метнулась на него голубая призрачная тень.

LI

Веретено жужжало не переставая. Карислав, обливаясь потом, допрядал остатки кудели, ловко сучил нитку толстыми пальцами, но его все поторапливали – кикимора вот-вот могла прийти за работой, а когда именно здесь наступает утро – не мог определить точно даже Оборотень. Птицы эти места облетали стороной, а неба – лишь клочок, да и тот в мареве испарений. Но даже сквозь марево было видно, что небо светлело.

– Быстрее, Карислав. – Велена неотрывно следила за его работой, сидя рядом. Карислав заметил синие круги под её глазами и покрасневшие белки и пожалел соплеменницу, ей тоже приходилось не сладко.

Впрочем, даже жалеть было некогда. Кто бы самого пожалел. Всё его внимание сосредоточилось на нитке, создающейся в руках. А руки у него устали страшно, спина затекла, шея болела, а кудель всё не кончалась и не кончалась. В слезящихся глазах рябило, но неужели, кажется, что стало светлее?

– Что, вижу, работа сделана? – услышал он знакомый старушечий голос, и в этот же миг последняя прядка пуха скользнула из его руки на веретено.

 – Добро же, ступайте. А пока совсем не осветлело, светляки укажут вам путь.

Карислав чуть не перевернул пряслице, так заспешил прочь. Только когда полянка оказалась далеко позади, он оглянулся. И увидел на ней маленькую, вросшую в землю и заросшую грибами избушку, а возле – тощенькую фигурку в цветастом платке.

– Чур меня! – он ухватился рукой за гривну и вслед другим заторопился за роем жёлтых светляков.

И не заметил, как оборванная гривна упала на землю…

Вышли они из гнилого места на удивление быстро, вышли к той самой дыре, откуда и вылезли, да так и повалились от усталости.

– До гранитного острога совсем немного осталось, лучше уж по подземному ходу пройти, – едва слышно пробурчал Волк-Оборотень, сворачиваясь для сна в калачик и прилаживая под голову толстый сук. – А то мало ли что за эти считанные сажени может ещё приключится…

LII

Оборотень проснулся с мыслью, что сделал это зря.

Всё тело болело, на душе было муторно, да ещё снилась всякая пакость. И постепенно в нём поднялась злость. Злость на мир, на самого себя, на то, что может, хотя и не хочет сделать. Он не собирался отступать. Путь его лежит в Итарград и он дойдёт или издохнет в дороге. Всё вокруг, даже родной лес, против него. А что он может противопоставить многочисленным врагам? Только тоже, что у них – ненависть и злобу.