1990-e годы

Отец помолчал немного, убрал руки от лица и спросил, глядя в сторону:

– Точно все?

– Точно!

Избегая встретиться взглядом с сыном, он резко встал и подошёл к окну, будто хотел посмотреть какая на улице погода. По-прежнему не поворачиваясь лицом к Ваньку, он сказал:

– Ладно, иди.

– Спасибо, пап! – возликовал мальчишка и ринулся одеваться.

Но он рано обрадовался – из кухни показалась мать, которая совсем недавно как бы заступалась за него перед отцом, когда тот имел неосторожность «срывать зло на ребёнке».

– А я не поняла, куда это ты собрался так рано? – требовательно спросила она. – Если не ошибаюсь, уроки у вас начинаются почти через три часа.

– Я хотел на турниках позаниматься перед занятиями, мам! – воскликнул Ванёк, и чуть замешкавшись, добавил, – мне папа разрешил!

– Оставь его в покое, пусть идёт! – подал голос из комнаты отец.

– Да что ты! «Пусть идёт» – передразнила мать, – если тебе наплевать на то, чем занимается мой сын, то мне нет! Три часа до школы, а он его на турники отправил! Ты что, совсем дурак? Что он там делать будет столько вре…

Отец не дал ей договорить.

– Ещё слово, сука, – сквозь стиснутые зубы проговорил отец, – ещё одно только слово!

Мать застыла как изваяние, на её лице отражались смешанные эмоции из страха и удивления. Она прикрыла рукой ушибленное место на щеке и то ли опасаясь последней неясной угрозы насчёт «ещё слово, сука», то ли просто враз отупев от этого нового, волнующего события в их совместном быту, молча стояла и, разинув рот, издавала какие-то горловые звуки.

Но страх матери был ничем по сравнению с тем ужасом, что испытал от увиденного Ванёк. Да, в своих фантазиях после просмотренных тайком кровавых блокбастеров, он мог представлять себе всё что угодно про убийство родителей и материного любовника, но сейчас, когда на его глазах произошла первая сцена домашнего насилия, Ванёк готов был расплакаться от испуга.

Ведь на самом деле, все те чудовищные мысли всегда приходили ему в голову как бы схематично, не вдаваясь ни в какие анатомические детали. А вот теперь перед глазами ребёнка стояла мать, которую только что ударил отец, и у него был такой вид, будто он готов сейчас же её и вовсе убить.

Жестокая реальность оказалась куда более пугающей, нежели то рисовалось в бурном воображении мальчишки.