Гендальев

Подчинённые никогда не позволяли себе вольностей в присутствии Сочного, поскольку он не был склонен к товариществу с теми, кто ниже его, а кроме того с большим размахом пользовался своим правом лишения премий по любому надуманному поводу (к примеру, если вдруг какой-то подлец поздоровался с ним недостаточно подобострасто, или же, не приведи бог, не поздоровался вовсе).

Лысая аки ягодица младенца голова, глуповатое лицо и напускная серьёзность Сергея Ивановича нередко забавляли некоторых работников офиса уже одним своим видом.

И если бы не страх перед вечным "отсутствием работы" в вольной жизни, они бы, наверное, с радостью поглумились над этим хорохорившимся индюком, ведь директор всегда старался показаться окружающим лучше, чем он был на самом деле.

Этот сорокалетний, лишённый воли мужчина, находившийся в полном подчинении у собственной жены, родители которой обеспечивали его карьеру. Возможно, в глубине души Сергей Иванович сильно страдал, поэтому и не упускал никогда случая продемострировать свою "силу и волю" на работе.

Ибо, будучи ничтожеством дома и в глазах акционеров компании, он в то же время всячески компенсировал своё постоянно подавляемое желание доминировать на своих работниках.

Впрочем, Гендальеву Сочный никак не вредил.

В отличие от других, Виктор не находил в Сергее Ивановиче ничего забавного и всегда игнорировал подначивания коллег, желающих обсудить и в очередной раз как-нибудь высмеять директора. Виктор больше не хотел подводить Оксану и перспектива вылететь с первого места работы за склочничество ему совсем не улыбалась.

К тому же, напрямую с директором чаще всего контактировала Милана, или Полуоткатов, а его же лишь периодически отправляли в приёмную, где нужно было просто оставить "на подпись" разные документы. И здесь Гендальев всегда был вынужден терпеть сальные заигрывания со стороны немолодой и вульгарной секретарши.

Эти недвусмысленные подмигивания и эротические телодвижения со стороны зрелой, потасканной жизнью, женщины, не вызывали у Виктора ничего, кроме отвращения.

– Ух ты какой милашка у нас теперь работает! – сказала она, когда он впервые вошёл в приёмную.

Морщинисто-дряблая кожа, жирно намазанные красной помадой губы и желеобразное тело под излишне коротким, для её фигуры и возраста, платьем. Складывая ногу на ногу и выставляя на всеобщее обозрение целлюлит, секретарша видимо даже и мысли не допускала, что это может кому-то не нравиться.