В масках играют краплеными

Поредевший эскадрон отошел к наспех вырытым окопам под прикрытие своих пулеметов, и благо, у белых сейчас не чувствовалось особого рвения продолжать бой. Наверняка, они ждали подхода основных сил.

– Куда разведка твоя смотрела, мать вашу! – злой до бешенства Быховец, вчера принявший командование полком, тыкал кулаком под нос командиру разведчиков Чалому. Тот, опустив голову, что-то виновато объяснял, но Быховец его не слушал: – Расстреляю, как контру! Сколько людей положили! Пшел с глаз моих! – Быховец обернулся к бойцам.

 – Готовьтесь, товарищи, уходим. Шепелев, обеспечь прикрытие.

Заскрипев зубами, Быховец сел в штабную бричку и обхватил голову в тяжком раздумье. Нет уже ни командира, ни комиссара, да, собственно, нет и штаба полка, почти весь командный состав полег в жестоких боях последних дней. Сейчас он один за всех. И отвечает за каждого бойца перед революцией. Не удирать, сломя голову, иначе совсем добьют, а пятиться, время от времени давая белякам по зубам. Но и огрызаться уже силенок нет.

И связи нет с остальными частями. Судя по всему, корпус сильно потрепан и расчленен. Крепко барон насел на сей раз. Броневики, танки, аэропланы… И не смотря ни на какие потери, его отборное офицерье вырывается на оперативный простор. Быховец не знал, что Красный конный корпус Жлобы, куда входил его полк, был уже почти полностью уничтожен, и только кое-какие отдельные части, отступая, оказывали упорное сопротивление противнику. А сейчас Быховец чувствует, как беляки все сильнее сжимают его с флангов и теснят к Днепру, где хотят прижать к реке и положить на переправе… Выход один – надо отрываться и быстрее уходить за Днепр, но вот оторваться-то как раз и не удается.

– Ты кто таков? – угрюмый взгляд смертельно уставшего Быховца остановился на стоящем перед ним худощавом молодом человеке, которого задержали два красноармейца.

– Студент Киевского университета Андрей Лагинский. Ехал к родителям своим в Ростов, а тут эта заваруха, – с легкой извиняющей улыбкой объяснил юноша.

– Документы, – потребовал Быховец и придирчиво прочитал бумаги Лагинского.

– Студент, значит, – остро глянул он на Андрея. – Ясно. А то смотрю – прямо господских кровей ты, парень. Породу – ее видно.

– Отец у меня известный врач, – понимающе кивнул Лагинский. – И я по стопам его пошел – прослушал три курса на медицинском. Работал в больнице – заразился тифом, еле выкарабкался. Вот и решил немного отойти на родительских харчах.

– Понесло тебя.