Цифры нации

Приняв бумагу, положил ее перед собой, быстро прочитал, затем, щелкнув ручкой, размашисто подписал. Остальные документы, к счастью, велись в электронном виде…

Распрощавшись с прокурором, Татьяноха вышел на свежий воздух, чувствуя, как страшно у него болит голова от пережитого.

Спустившись с крыльца, он направился было к машине, затем оглянулся, ловя взглядом окно нового работодателя. И тут вдруг подумал отчетливо: «Может, бухнуться в ноги Римову, прощения попросить – наверняка у того в отношении Кошкина свои планы созрели… Потому что главный прокурор, хрен посинелый, далеко заведет при таком раскладе… Тут не надо брезговать никакими средствами, потому что каша заваривается большая…»

Будущая жизнь представлялась для него теперь в сплошном тумане.

Прокуратура. Документы электронные, в которых он, хоть и юрист, ни черта не смыслил. Добегался, кажись…

Глава 4

Полиглот

Как и было обещано, в двенадцатом часу ночи Кошкина, Катеньку и ее отца доставили на машине к тому же месту, откуда перед этим забрали, то есть к дому.

Кошкин отворил дверь подъезда. Внутри было довольно просторно. С потолка второго этажа на длинном стержне свисала массивная люстра, а вдоль стены поднимались каменные ступени, огороженные перилами.

Поднявшись по ступеням, они остановились на площадке. Дверь квартиры оказалась приоткрытой, и было слышно, как Машка с кем-то говорит.

Кошкин распахнул перед гостями дверь. Проходите, не стесняйтесь. Пропустив их, вошел сам.

Машка стояла в конце прихожей. Кошкин подошел к ней и вырвал из рук телефон.

– Опять за старое? А то, что дверь нараспашку, так это же нам невдомек…

– Это Софья Степановна! – огрызнулась Машка и посмотрела в сторону гостей. – Опять приходила, дверью стучала – вот и осталось открыто. Я не обязана закрывать за всеми.

Кошкин наклонился к ее уху и назидательно произнес:

– Она не все, она моя мама… – И к гостям: – Располагайтесь, пожалуйста, чувствуйте себя как дома.

Можете принять душ…

Он показал рукой вдоль коридора. Гости едва шевелились. Кошкин подошел к ним, забрал у них тощие рюкзаки, положил на скамью в прихожей.

– В душ, непременно в душ, – сказал он, отворяя дверцы встроенного шкафа. – Вот тапочки, чистые… А вам, Катенька, вот тут можно посмотреть… Тут мамины вещи. Вам подойдет…

Машка тем временем стояла на прежнем месте, сверля глазами пространство.

– Что-то не понял я, – удивился Кошкин.