Цифры нации

 – Как бы то ни было, но спать в одной кровати с отцом – как-то не по-людски…»

Утром Кошкин проснулся от громкого стука в дверь. Это мог быть кто угодно, в том числе милиция, для которой раннее утро – самое время для вышибания косяков. Уж больно ретивый у них оказался начальник. Возможно, эта банда взломала дверь в подъезде. Иначе и быть не могло. Но сигнализация на подъездной двери при этом молчала.

Грохот меж тем прекратился. В спальне было прохладно и пасмурно, за окнами отчетливо бились крупные капли дождя.

Машка сидела в кресле в той же позе. Грохот в дверь, выходит, нисколько ее не смутил. Владимир посмотрел на часы, висевшие на стене: стрелки показывали ровно пять. Он поднялся, сунул ноги в тапочки и, надев халат, вышел в прихожую.

В мониторе, установленном на двери, виднелась пустая площадка и лестница. Там не было никого.

«Вот и ладненько, – подумал Кошкин, удивляясь пустоте за дверью. – Значит, это всего лишь приснилось…»

Он развернулся, собираясь сначала зайти в туалет, а потом уж продолжить сон.

Но в этот момент грохот прошил его с головы до пят, так что ударило в копчик и заломило в корнях волос: неприступная дверь форменным образом грохотала.

Кошкин обернулся, страшась увидеть за дверью кого угодно, однако вновь обнаружил зловещую пустоту. Боже, неужели подкралось то самое, от чего нет спасения? В голове у Владимира шумело, в то время как гости, а также и Машенька, возможно, ничего не слышали. Значит, это в голове! Только бы гости не заметили возле двери.

Надо лечь и успокоиться.

Дверь тем временем грохотала. Шум был до того настоящий, что с потолка сыпалась, оседая, тонкая пыль. Кошкин оглянулся и увидел в коридоре Катеньку с Федором Ильичом. Дочь выглядывала из-за двери, отец стоял в коридоре, расставив ноги.

Увидев их, Кошкин совсем растерялся, словно был источником шума:

– Все хорошо. Ложитесь, пожалуйста…

– Но там стучат, – сказала Катенька. – Такой грохот, Володя…

Стук прекратился, настала тишина, прерываемая непонятным сопением из-за двери.

Потом в замке заскрежетало. Кто-то вставил снаружи ключ и пытался открыть дверь, однако замочная защелка не давала этого сделать.

– Ну, ты за все ответишь, – донеслось из-за двери. Это был голос Софьи Степановны.

Кошкин не поверил собственным ушам:

– Это ты, мама?!

– Кто же еще-то! – донеслось из-за двери.

– Я не вижу тебя! Сейчас открою…

Едва он щелкнул запором, как в прихожую влетела Софья Степановна – мокрая от дождя.