В чужой игре

– Вылезай, приехали…

Вовочку, словно вещь, вынули из машины, поставили спиной к широкой сосне – та росла прямо в сарае, раскинув крону высоко над крышей.

Садовского трясло. Для чего-то ведь прислонили к дереву. У корневищ торчала из земли широкая ременная петля.

– Володенька, не заставляй брать грех на душу, – принялся за старое Подшивалов. И уставился, как удав, в самую душу.

– Будем говорить? – еще раз спросил.

Однако Садовский упорствовал. Ему до лампочки ментовские штучки. Он человек слова.

– Не обижайся, но мы обязаны так с тобой поступать, потому что ты гад, Вова, – тихо говорил Григорий Олегович.

Вовочка отвернулся, лихорадочно блестя глазами.

– Ну что ж… – вздохнул Подшивалов. – Ты сам выбрал дорожку…

Садовский вдруг понял, что с ним случилось что-то нелепое. На голову ему надели какой-то мешок. На обе ноги тоже что-то надели, кажется, веревки – на манер конских пут. Менты боятся, что он сбежит. Ну и дурачье. Значит, не убьют.

Уазик завелся, хрустнул коробкой передач.

– Давай по малой, – командовал Подшивалов.

«К сосне решили прижать. Машиной…» – запоздало подумал Садовский. И тут же понял, что ошибся, потому что машина шла в другую сторону. На пониженной передаче.

Путы вдруг напряглись, и ноги у Вовочки двинулись в разные стороны. Кочан попытался устоять, но тут же упал задом в песок. Машина продолжала работать, ноги у Вовочки тихо двигались в разные стороны.

До Садовского дошло: на шпагат хотят посадить! И крикнул:

– Хрен вам на глупую морду!

– Это он сгоряча, – пояснял Григорий Олегович.

Вовочка внутренне ликовал: не получится у ментов подавить его волю.

Машина остановилась, потом вновь пошла, и почти сразу же Вовочка взвыл. Он верещал, как сорока на колу, изо всех сил пытаясь изменить положение тела, но это не удавалось, и ноги неумолимо расходились в разные стороны.

Казалось, еще секунда, и трепещущая развилка треснет вдоль задницы, как лопается чурка при ударе колуном.

О боже! Машина остановилась, но и назад не движется. Еще миг, и Вовочка просто скончается. Боль вселилась у самой развилки тела. Еще немного, и наступит конец. Это несовместимо с жизнью.

Двигатель заглох. Слава тебе, господи! Но сил всё равно нет у Вовочки.

– Что с ним делать? – спросил чей-то голос. Кажется, это был водитель.

– А давай его утопим. Все равно мы его порвем на части… – предложил чей-то голос.