Анаконда, глотающая живьем

В сопровождении Ирины она прошла в зал и села в кресло, блуждая взглядом по стенам.

– Извините, ради бога, – говорила она. – Дело в том, что Непрокин собрался меня убрать с работы. Вот я и решила к вам обратиться, Георгий Михайлович, чтобы выяснить…

Лазовский присел на диван и слушал неожиданную гостью.

– Оснований у него никаких, как я понимаю, – продолжала Марина. – Однако хотелось бы знать, как такое возможно?

– Его самого сократили, – заметила Ирина. – За двадцать четыре часа…

– С предоставлением вакансии слесаря, – уточнил Георгий.

 – Да я и сам, надо сказать, собирался, так что для меня это не вопрос…

Он поднялся, подошел к книжному шкафу. Взяв с полки книгу, распахнул и вынул лежащие между страниц копии документов.

– Это хорошо, что вы пришли, – сказал он. – Допустим, это вот мне понятно, здесь говорится о намерениях Непрокина, но остальное мне недоступно. Просто египетская грамота…

– А можно мне посмотреть? – сказала Люберцева.

Лазовский подал ей листы.

Марина принялась их рассматривать.

– Что ж, понятно. До этого я еще сомневалась, думала – так себе, беспочвенные подозрения. Непрокин планирует пересадку органов. Об этом свидетельствует текст на латыни. Он пишет об этом открыто.

– В ЦГБ вошь на аркане, а тут пересадка органов.

Лазовский с шумом потянул в себя воздух.

– Для этого не надо особых условий! – воскликнула Марина. – Например, торговать. Изъял, сохранил, поставил – в смысле, продал на сторону.

Для этого особого ума не надо. Главное, изъять незаметно для окружающих. Изъять можно что угодно – особенно почку. Где угодно. Даже, допустим, в морге…

– О, господи, – удивилась Ирина, – да разве ж такое возможно?

– Без сообщников – это едва ли, – согласился Георгия.

– Естественно, – согласилась Люберцева.

Взгляд у нее уперся в настенные часы. Время топталось на месте.

– Короче, наглец, – продолжала она. – А наглость – второе счастье…

Поговорив на эту тему еще с полчаса, Люберцева вдруг спросила:

– Может в суд на него подать? – и уставилась в пол.

Лазовского передернуло при слове «суд». Одно дело иск. Другое – уголовное производство, до которого как до Китая, поскольку в том направлении даже конь не валялся.

– Надо бы мне восстановиться на работе, а там видно будет, – продолжила Марина. – Как вы на это смотрите, Георгий Михайлович?

– Вам решать, стоит ли обжаловать увольнение, – ответил Лазовский.