Московский апокалипсис

Там такая суматоха! Васька Безносый сказал: драпает народ. Все заставы забиты. И баре, и дворня, и купцы с мещанами. Раненых страсть сколько в Москве оставили, так те пешком уходят, чуть не ползком. А пожарные ещё вчера сбежали, и трубы увезли.

– Трубы увезли? – поразился Ахлестышев. – Да… Я прав в своей догадке. Всё, конец Москве!

– Негодяй! Ему лавры Нерона покоя не дают! – вскричал «клинский мещанин» так громко, что на них стали оглядываться. – Из-за амбиции погубить Первопрестольную! Мне надо срочно доложить об этом военному командованию!

– Военные раньше всех смылись, – утешил его Саша.

 – Наскрозь Москву прошли, обывательские повозки растолкали – и ходу. Только пятки сверкали!

Офицер смутился. Пётр добил его окончательно.

– А вы сами-то, господин шпион, с какой целью тут оставлены? Почему вас просто не поселили на какой-нибудь квартире, в партикулярном платье? Зачем такие сложности?

– Ну… так решило начальство. Мне поручено смешаться с уголовными и вести наблюдение за обстановкой в городе.

Среди обывателей французы подозревают наших агентов, а среди этого сброда предполагается, что не станут. У меня и бумаги с собою. Замешан в воровстве и прислан сюда из Клина на дознание.

– Это что же получается? – возмутился Саша-Батырь. – Все здеся остаются, одни мы в этап идём? Не, я так не согласный!

– Успокойся, Саша, мы тоже задержимся, – ободрил силача Ахлестышев. – Зачем мне в Нижний плюхать? Чтобы меня там обрили и клейма на лице выжгли? Чёрта с два!

– Так ведь нас Яковлев не благословил.

И секретного распоряжения, как вот про их благородие, тоже никто не сделал. Как же мы задержимся? Закуют по четверо в ряд, караул с боков и марш-марш! Или мы с этапа убегём? Примером, с ночёвки?

– Бежать, Саня, надо в самую суматоху. Тогда никакой караул не уследит. Семь сотен арестантов! Ты сиди пока тихо и слушайся меня во всём. Я скажу, когда пора настанет. А из замка выйдем да по Москве двинемся, тут и спроворим.

Налётчик довольно осклабился.

– Вот такой разговор мне по душе! За твоей головой, Петь, я как за каменной стеной; во всём слушаться обещаю! Ну, пойду, ещё чего разнюхаю…

И ушёл. А офицер, осмотревшись в очередной раз, сказал чуть слышно:

– Позвольте теперь, Пётр Серафимович, представиться по-настоящему. Гвардейской артиллерии штабс-капитан Ельчанинов Егор Ипполитович.

Ахлестышев молча поклонился.

– Я слежу за вами со вчерашнего вечера и проникаюсь всё большим уважением.