Московский апокалипсис

– Ты что тут делаешь, Ева? Разве ты не уехала с барыней?

– Пётр Серафимович? Ой, святые угодники! А мы уж думали, французы лезут! А почему вы в таком платье? Да не один; а человек-то при вас, прости Господи…

– Я ничего, я смирный, – ободрил служанку Саша-Батырь.

– Евникия, да кто же там? Объясни, наконец! – раздался из анфилады до боли знакомый голос, и на площадку вышла… Ольга!

Ахлестышева словно обухом ударили по голове. Он смотрел в прекрасное лицо своей бывшей невесты и не знал, как быть.

Зачем она здесь? И что теперь делать? Хочется подойти и обнять – но нельзя. Она теперь княгиня Шехонская, а он беглый преступник. Меж ними стена… Но всё равно счастье, что Ольга здесь, что он её видит! Нежданное счастье, награда за то, что он так рвался сюда.

– Пётр?! Как ты здесь оказался?

– Почему ты не уехала?

– Тебя отпустили?

– Почему ты не уехала? Ты представляешь, какой ужас сейчас здесь начнётся?

– Муж обещал прислать за мной экипаж, но что-то произошло. Экипаж не прибыл.

– Ах, так князя здесь нет? На себя ему экипажа хватило! Узнаю характер!

– Не надо так говорить. Идёт война. Обстоятельства могут оказаться сильнее воли человека.

– Обстоятельства? А какие у князя могут быть непреодолимые обстоятельства? Все лошади разом охромели? Дворня поголовно вымерла? Я сбежал из тюрьмы, пробился сквозь шайки мародёров и пришёл сюда. Мне ничто не помешало. А что помешало ему вывезти из отданного на поругание города собственную жену? Сказать, что?

Ольга опустила глаза.

– Князинька нарочно не прислал экипаж. Ему сейчас больше улыбается стать богатым вдовцом! Ведь родовым капиталом Барыковых управляешь ты – пока жива, не правда ли?

Шехонская мотнулась, словно её ударили.

– Не говори о нём так! Твоё суждение – от ущемлённого самолюбия. Подозрение, которое ты высказал, слишком страшное; мой… супруг не способен на такое.

– Видишь, ты сама выговариваешь слово «супруг» с запинкой. А насчёт его способностей… Кому, как не мне, знать это.

Ты хоть понимаешь, что именно Шехонский укатал меня на каторгу?

– Ещё одно предположение, такое же недоказуемое, как и первое.

– Ну конечно, никто не признается. Ты, может быть, тоже считаешь, что это я удавил дядюшку с тётушкой на глазах у лакея? И отпустил свидетеля живым. А потом не нашёл лучшего места для краденых ценностей, чем собственное бюро. А?

– Нет, конечно, что ты!

– «Ищи, кому выгодно». Старый следственный постулат.