Московский апокалипсис

И кому, по-твоему, было выгодно, чтобы Пётр Ахлестышев навсегда оказался за семь тысяч вёрст от этого дома?

Ольга молчала, не имея, что возразить. Воспользовавшись паузой, снизу напомнил о себе Батырь.

– Это… сматываться надо отсель. Кончали бы вы языки чесать.

– Да, Саша прав. Кстати, знакомьтесь: это мой друг, налётчик и беглый арестант Саша-Батырь. В миру Александр Калинович Взимков.

Ольга робко улыбнулась гиганту, а Евникия манерно поклонилась.

– В городе попадаются мужики с телегами, – продолжил Ахлестышев.

 – Наймём одну для вас, а мы пойдём пешком, для эскорта. К вечеру выскочим за Рогожскую заставу, а уж там как-нибудь…

– Евникия ещё утром бегала к этим мужикам. Те словно с ума посходили… Согласны везти до Богородска за пятьсот рублей ассигнациями.

– Пять сотен? – ахнули беглецы в один голос.

– Пять, – подтвердила камеристка. – Бесстыжие, креста на них нет! И ни в какую не уступают. Заплатим, говорю. Как к себе в имение приедем, всё заплатим. А они только смеются и говорят: деньги наперёд.

– Пять сотен… – ошарашенно повторил Пётр. – Но теперь не до торговли. С твоим богатством ты можешь себе это позволить. Ольга! Соглашайся и спасёшься!

– Но в доме нет сейчас таких денег.

– Проклятье! Но ведь наверное есть драгоценности! Переплати вдвое, втрое, но вам необходимо бежать из города немедленно!

– Драгоценностей тоже нет.

Пётр долго молча смотрел на княгиню, а та отводила взгляд.

– Шехонский увёз их?

– Да, всю шкатулку.

– И деньги тоже?

– Да.

– А жену не успел… Куда же он сам делся, и под каким предлогом?

– Уехал в подмосковную[13 - Т.е. в подмосковное имение.] проверить, всё ли оттуда вывезли.

– Вот скотина! И заодно прихватил шкатулку, чтобы не возвращаться. Так что ли?

– Есть то, что на мне: серьги, два перстня и обручальное кольцо. Их хватит, чтобы нанять телегу?

– С лихвой, – уверенно сказал Батырь. – Не хватит – я им добавлю. Так добавлю, что мало не покажется!

– Да. Надо торопиться. Евникия, неси баул! Какое счастье, что с нами теперь есть мужчины…

Но едва они направились к лестнице, как под окнами послышался цокот копыт.

Кавалерийский отряд подъехал к особняку, и кто-то сказал по-французски:

– О! Дверь приоткрыта! И ломать не нужно. Зайдём?

– Мишель! Раз дверь выломана, значит, тут уже побывали до нас. Поищем нетронутый дом – вон их сколько!

– А мне особнячок нравится. Валери остаётся при лошадях, остальные за мной!

В доме все замерли, не дыша.