Мертвый остров

Жалованье они получают усиленное, как находящиеся в заграничном походе. А здешние проститутки-юдзё через одну больны сифилисом. Как быть? Денег полны карманы, и дел никаких. Не только молодежи, а и офицеру в возрасте и с положением тоже нужна женщина. Желательно чистая и ласковая. И Омати-сан решила эту проблему. Она стала сводней, которая подбирает нашим морякам временных жен. И сдает в аренду.

– В аренду? – хмыкнул Лыков. – Живого человека?

– Именно так. Снять дом стоит двадцать иен в месяц, а женщину – сорок.

Всего шестьдесят иен, или на русские деньги пятьдесят рублей. От офицера требуется содержать свою временную жену, делать ей время от времени подарки и не обижать.

– И как получается?

– Да замечательно получается. Все довольны! Какой-нибудь мичманок приходит с корабля, а его ждет уютный бумажный дом и всегда приветливая супруга. В России такого не сыскать! Разумеется, рождаются и дети. В отношении их у господ офицеров нет никаких обязательств. Очень удобно.

– Выходит, женщины эти – своего рода конкубины, как было заведено в Древнем Риме? – сообразил Таубе.

– Именно так, барон. Совершенные конкубины, проживающие с мужчиной за деньги в открытой и длительной связи. Наши офицеры называют их, правда, иначе – мусуме. В переводе с японского – девушка. Все бы не так плохо: мусуме получают источник дохода, никто никого насильно не принуждает, отношения обычно складываются… приятельские. Но большинство девушек еще подростки! Им же не более тринадцати лет! В России за такое сожительство сажают в тюрьму.

А здесь два года назад был великий князь Александр Михайлович, так и он завел себе мусумку!

– Вы начали про «мать» русского флота, – напомнил Алексей.

– Да. Мы едем к Омати-сан. Она и держит весь упомянутый конкубинат. С девушек сводня не берет ни копейки, а доход от флота получает другим путем. Омати-сан принадлежат единственная в деревне гостиница и оба русских ресторана: «Петербург» и «Владивосток». Есть еще темный трактир «Кронштадт», где наши матросы чистят морды британцам… Поэтому справки о каторжном поваре надо наводить именно у этой женщины.

Так за разговорами и приехали в Русскую деревню. Лыков глядел во все глаза. Настоящая Япония! Дома действительно чуть не из картонки. Вокруг незнакомая зелень; даже лягушки в маленьком прудике квакают по-иноземному. Сельская улица ничем не похожа на нашу. Вместо окон с двойными рамами – открытый прогал в стене. Все предъявлено стороннему взору.