Пуля с Кавказа

Мы начали следить за голубятниками, и арестовали в Феодосии их резидента. Это и оказался давно разыскиваемый Алпатов. Так что, господа, всё очень серьёзно.

– Ладно, – подытожил Обручев. – Задача вам понятна. На сборы Таубе и Лыкову даю 48 часов. Письменные инструкции получите завтра у генерала Енгалычева. Подъёмные, господин коллежский асессор, возьмёте в своём департаменте. Вы временно, на три месяца, прикомандированы к Военному министерству с сохранением жалования по ЭмВэДэ. Уж извините – у нас режим экономии… Чёрт бы его побрал! Указания вашего министра графа Толстого вы обязаны выполнять только в той части, в которой они не противоречат полученным инструкциям.

Всё ясно?

– Здорово, ваше высокопревосходительство, – съязвил Благово. – Деньги наши, а указания ваши. Награды, поди, тоже себе заберёте?

Но Обручев только набычился и просипел:

– Награды сперва надо заслужить.

Глава 2

Сборы

Два дня после совещания в Главном штабе ушли у Алексея в непрерывных сборах. Депатрамент полиции не собирался отпускать своего чиновника в командировку запросто так.

В сыскное отделение Темир-Хан-Шуры[8 - Темир-Хан-Шура – столица Дагестанской области (нынешнее название – Буйнакск).] следовало передать целый тюк корреспонденции. Главный документ – «Особый секретный алфавитный список разыскиваемых преступников» – дополнялся опознавательным альбомом с фотографическими портретами злодеев. Плюсом – семнадцать циркулярных писем, регламент о дознании политических преступлений, анкета к годовому отчёту городского полицейского управления, сметная ведомость и даже бланки служебных формуляров… Как будто коллежский асессор едет на Камчатку, а не на обжитый и обустроенный Кавказ!

Более всего Алексея поразило следующее письмо из родного департамента:

«В.

нужное.

Экстренно.

Секретно.

Г-ну Полицмейстеру г. Темир-Хан-Шура.

Прошу принять меры к розыску и задержанию бразильского подданного Товия-Альфонса-Касадо Лима, бывшего казначея Манаосской таможни штата Амазонка. Указанный Лима присвоил себе 939 511 мильрейсов 476 рейсов (примерно один миллион рублей) и бежал в Европу.

По некоторым сведениям, он мог приехать в Южные города России. Приметы…» и так далее.

Лыков с трудом представил себе беглого бразильского подданного, скрывающегося где-нибудь в Дербенте с мешком загадочных мильрейсов. Куда он с ними, бедолага? В трактире не примут, в гостинице тоже…

Плохие воспоминания пробудило другое письмо департамента:

«Арестантское.