Выстрел на Большой Морской

– Колбасник?

– Ну да, ходит за ним повсюду, как Санчо Панса. Жуткий типаж! Атлетического сложения, но какого-то гориллообразного: огромная грудная клетка, длинные руки при среднем росте, а мышцы с него прямо свисают! Парень работал на колбасной машине – сами понимаете…

Лыков знал, о чём говорит князь. В колбасных заведениях используют особые ручные машины, которые режут куски мяса в мелкий фарш. Собственно машина весит несколько пудов; в неё наваливают еще 4-5 пудов мяса, и двое дюжих парней начинают двигать скрытыми внутри ножами.

На весу, над тазом, постоянно встряхивая аппарат… И так десять часов в день почти без отдыха. Через несколько месяцев такой работы парни набивают себе мускулы, какие не снились и Гераклу. В кулачные бои колбасников не брали – могли убить сгоряча, а в уличных драках их боялись даже ломовые извозчики.

– Имя этого богатыря не помните?

– Нет, я видел его только на расстоянии. Но впечатляет до печёнок. Лба, почитай, что нет, зато плечи просто невообразимые.

Он должен быть чудовищно силён! И очень предан Дубяге.

– Есть кто-нибудь из бывших членов «Священной дружины», кто может добавить что-то о Московском Барашке?

– Да, такой человек существует и, возможно, он знает больше меня. Это полковник Смельский, начальник Красносельского военного госпиталя. Он в течении года заведывал у нас всей петербургской агентурой, и в этом качестве часто общался с Дубягой. Всеволод Никандрович опытный полициант: перед турецкой войной он служил помощником начальника Отделения по охране общественного порядка и спокойствия при Петербургском градоначальстве.

Брат пятой степени, личный номер – 136. Состоял членом Исполнительного комитета дружины, но был уволен. После того, как подал записку.

– Что за записка?

– О необходимости реорганизации работы «Священной дружины». И об упорядочении пользования её денежными средствами.

– Теперь понятно! С таким человеком мне, действительно, следует повидаться. Что, Смельский руководил агентурной деятельностью Баранчика?

– Пытался первое время.

Баранчик, видя, что полковника на мякине не проведёшь, стал обращаться через его голову напрямую ко мне и к Бобби Шувалову. Из тех соображений, что мы менее сведущи в организации охранительный мероприятий.

– Граф Шувалов – адъютант великого князя Владимира Александровича и полковник лейб-гвардии Гусарского полка, – пояснил молчавший до сих пор Фланш. – Он также входил в Исполнительный комитет «Священной дружины».