Абсолют. Книга первая

Очередной покупкой должна стать и та компания, в которой трудится Трент, поэтому он сразу решил отвлечься от навязчивых мыслей о работе и снова переключился на воспоминания: «Жаль, что дядя не увидел, как я выиграл чемпионат и стал мастером золотой перчатки», – промелькнула мысль и Трент кинул взгляд через лобовое стекло машины. Встречный автомобиль выезжал из двора и свет фар на мгновенье ослепил водителя такси, тот резко нажал на тормоз.

– Осторожно! – неожиданно для себя завопил Трент, подогнув ноги, вернулся калачиком на заднем сидении и прикрыл руками голову.

– Ты нормальный? – резко выпалил в ответ таксист, так как сильно удивился внезапной выходке пассажира. Он схватился за подголовник соседнего сидения и повернул тучное тело, чтобы взглянуть назад, – Приехали, – настороженно ухмыльнулся таксист.

– Простите, в детстве попадал в аварию, – неловко отдал деньги за проезд Трент и улыбнулся таксисту в ответ.

– Бывает, – пожал тот плечами и принялся пересчитывать купюры.

Трент поспешил вылезти из автомобиля и оказался у трёхэтажной кирпичной постройки с крупной неоновой вывеской.

Таксист тоже посмотрел на здание, потом на Трента и, прежде чем уехать, покачав головой пробурчал: – Парень, завязывай с боксом.

Молодой человек проводил автомобиль суровым взглядом, накинул ремень сумки на левое плечо и пошёл внутрь.

– Тре-е-е-е-ент! – громогласный отклик наполнил помещение, – Ты пропустил уже две недели.

Из тренерской комнаты вышел коренастый мужчина, лет пятидесяти на вид, в отменной физической форме. Его лысина блестела в свете софитов ринга, на лбу красовался большой шрам, а лицо украшали черные как смоль усы в форме подковы и густые брови, наделяющие его солидным, серьёзным видом, внушающим неоспоримое уважение. Из таких мужчин как он делают гвозди: абсолютный, многократный, а главное, непобедимый чемпион турнира золотой перчатки – Уно Хагель, а ныне тренер, воспитавший сотни талантливых спортсменов, чемпионов и личностей.

После смерти Отто ответственность за воспитание мальчугана на себя взял Уно и его жена Медея. Своих детей у них не было, и они с радостью приняли на себя роль родителей, стойко пройдя все бюрократические мытарства по поводу усыновления. Трент крайне дорожил ими, как настоящими родителями, и даже пробовал шутливо называть Хагеля – папой.