Ярость огня

Вид её был очень странен: она не шевелилась. Кожа стала блеклой, бесцветной. Губы – лиловыми. На животе платье было разорвано. Между краями ткани я заметил вспоротый живот. Я впервые увидел то, что скрывается под кожей человека… Кровь не лилась – она засохла. Подойдя ближе, я отчётливо понял, что женщина даже не дышала: её грудь ни разу не колыхнулась, сколь бы я не всматривался. Но напугала даже не разорванная плоть. Нет. Меня напугали её глаза. После мне доводилось часто видеть такой взгляд, но на всю жизнь я запомнил именно её.

В её глазах было пусто. Ужасающе, абсолютно пусто.

Машинально я коснулся её запястья, но тут же отдёрнул руку: кожа женщины была ужасно холодна. Мужчина встал рядом. Он тяжело дышал. На лице его застыла странная гримаса усталости и отвращения. Он поглядывал то на тело в повозке, то на меня.

– Что с ней? – спросил я. – Это… Это и есть «отсутствие жизни», как сказала та алтеида?

– Да откуда же мне знать, – беззлобно пробормотал мужчина. – Когда то существо разорвало Теоне живот, она упала и больше не вставала.

Но ведь я сам сколько раз резал руки ножом, но моя кожа всегда заживала. Должна же и её кожа затянуться? Понятно, что тут рана глубже, поэтому она так слаба…

– Ты слышал того юношу, который говорил про смерть? – спросил я, не сводя взгляда с бледной кожи.

– Да… – неуверенно откликнулся мужчина. – Тот парень говорил, что это навсегда. Моя Теона больше не вернётся ко мне…

Алтеиды обходили нас и повозку с обеих сторон. Их были сотни.

Они всё шли и шли, медленно, стеная и плача. Я смотрел на бездыханную женщину и пытался представить, сколько их осталось в Форхе.

Я понял, что мужчина робко трясёт меня за рукав. Я повернулся к нему лицом: он смотрел на меня пытливо и с надеждой.

– Так ведь не бывает. Да? Не может это быть навсегда? Мироздатель не сотворял этого. У наших жизней нет конца…

Я ничего не ответил. Понял, что моё лицо перекошено гримасой. Опустил голову, пошёл вперёд против течения алтеидов. Где-то очень далеко огромный красный дракон с оглушающим рёвом исторг из груди поток пламени.

– Нет. Не смей, душа, – бормотал я в воротник, боясь быть услышанным. Но никто не обращал на меня внимания. А тихие слова тонули в стенаниях и плаче.

Мне больше всего на свете сейчас хотелось оказаться на спине Эрранола, чтобы в несколько коротких взмахов его широких крыльев оказаться в столице. Где-то там остались мои родители. И с ними их ребёнок. Мой брат или сестра.