Битва при Тюренчене

Вы же не думаете, что детей находят в капусте?». «Причем тут это? Придет время, я женюсь, и тогда буду вправе предаваться чувствам с женой…».

«Боже мой, детский сад, штаны на лямках… Для того, чтобы жениться, да не абы на какой девушке, а самой-самой, придется ее заинтересовать собой. Иначе ее умыкнет другой, вроде этого бравого офицерика. А чем ты можешь заинтересовать – своими умоляющими серыми глазами?»

Тут их неслышный диалог был прерван все той же Надин.

– Ну что, натанцевались с моей сестрой? – агрессивно начала она.

 – Получили удовольствие? Она-то получила, я видела. Только что это вы так быстро расстались? В конце наступили ей на ногу?

– У нее закружилась голова, – соврал дважды, трижды виновный гость.

– И не мудрено, так сильно Вы ее крутили! Хорошо, что с Вами была не я…

– Хорошо, – покорно согласился Сергей.

– Вот как?! Значит, я Вам не подхожу? Со мной танцевать Вы избегаете?

– Помилуйте! – вскричал Городецкий. – Я сюда вошел четверть часа назад, просто еще не успел Вас пригласить…

– Так пригласите, наконец! – топнула ножкой разгневанная именинница.

– Может, подождем музыку?

– Нет! Мало ли что еще может случиться. Выйдем в центр и пусть попробуют не заиграть!

При полном недоумении присутствующих они вышли на пустующий круг, взялись в вальсовой позиции за руки и Надин громко произнесла:

– Сказки Венского леса! Пожалуйста!

Сидевшая за пианино девушка зашуршала нотами, но еврейской наружности скрипач на слух стал наигрывать знаменитый вальс.

Надин и Сергей плавно двинулись по паркету.

Почти сразу в их сплетенных ладонях и пальцах запульсировала кровь, рождая томные чувства, которые все более перерождались во взаимную страсть. Вскоре фигуры вальса потеряли для них какое-либо значение, они летели по паркету «на автопилоте», превратившись в охваченное трепетом единое существо. Ни о каких «проникновениях» в этот раз даже Карцев не думал, а уж Сергей был на пределе возможного счастья.

Что касается Наденьки… Она танцевала с закрытыми глазами, лицо ее то озарялось счастливой улыбкой, то искажалось гримасой экстаза, то почему-то хмурилось, а тело… Тело ее вытянулось в струну, которая почти ощутимо вибрировала, подчиняясь мелодии вальса, а еще более мелодии любви, рожденной от соединения с этим необыкновенным юношей…

Они могли летать так без конца, не обращая внимания на окружающих (никто из них в круг так и не вошел), но музыка смолкла.