Три жизни одного из нас

 – В милицию? Глупость! А больше, вроде, некуда…»

Он встал от телефона, пошатался по комнате, прихожей и кухне, затем, не в силах терпеть, вышел на улицу и стал нарезать круги вокруг дома, иногда заходя в квартиру: вдруг пропустил?

Было совсем темно, когда она подошла-таки к подъезду, от которого Карцев уже не отлучался. Даже при тусклом свете приподъездной лампочки было заметно, что Марина изрядно выпивши.

– Ты где была? – с едва сдерживаемой яростью глухо спросил Карцев. В ответ жена, не сказав ни слова, вознамерилась пройти мимо, в подъезд.

– Нет, постой! – перехватил ее взбешенный муж. – Значит, шлялась до ночи, пьянствовала с каким-то хреном, а теперь, как ни в чем не бывало, домой? Отвечай сейчас же!

Но Марина упорно молчала, непроницаемо глядя перед собой и настойчиво вывертываясь из его пальцев. Так они боролись с минуту, наконец, она дерзко подняла к нему глаза и, кривя губы, сказала:

– Отпусти, ненавистный!

У Карцева вмиг похолодело в груди, колени подогнулись и руки разжались.

Боясь упасть, он сел на скамейку и какое-то время не дышал. Мир вокруг потерял реальные черты, расплылся, заколыхался… Даже обычные звуки куда-то исчезли и слышен был лишь звон в ушах. А в странным образом опустевшем черепе беспорядочно билась о стенки единственная мысль:

– Вот и все… вот и все… вот и все…

Наконец зрение сфокусировалось, и он долго смотрел на кусочек выщербленного асфальта у себя под ногами, остывая душой и возвращая способность к трезвому мышлению…

Небо стало понемногу светлеть на востоке, когда Карцев смог вернуться в так и не ставший своим дом и лег на скрипучую раскладушку, вблизи от уже далекой, чужой женщины.

Когда наутро он появился на работе, пытаясь быть бесстрастным, и Сашка и Егор Палыч всполошились.

– Что случилось, Сергей? – в лоб спросил Хмельницкий. – Поссорился с женой? Из-за квартиры?

– Может, не стоило быть таким принципиальным? – добавил Бутусов.

Карцев тускло взглянул на коллег и слабо улыбнулся в ответ на их неподдельное участие.

– Нет, ребята, – сказал он вопреки принятому было решению ни о чем до времени не распространяться, – все гораздо хуже: жена мне изменила, и я отсюда уезжаю.

Последовала немая сцена, хотя и менее долгая, чем в "Ревизоре".

– Когда? Куда? Это точно? Как ты об этом узнал? – посыпались беспорядочные вопросы друзей.

– Узнал вчера, – стал последовательно отвечать Карцев, – хотя заподозревал раньше. Мириться не могу и не хочу. Да и она, вроде, не хочет.