Три жизни одного из нас

Поеду сейчас в Москву, а оттуда, наверное, в Сибирь, к своим студенческим товарищам. Вот только, – обратился он к Хмельницкому, – мне нужно будет пожить где-то несколько дней, пока оформлю документы на выписку и снятие с учета в военкомате.

– О чем разговор, Сергей! – затряс головой Хмельницкий. – Мы с женой будем рады. Андрюшкину кроватку переставим к себе, а ты будешь жить в его комнате – сколько надо.

Тут он прервался на мгновенье и начал снова:

– Но все-таки, может, передумаешь? Возьми квартиру, что тебе распределили, и живи в ней.

А там, глядишь, с женой все уладится.... Или другую найдешь – с твоими-то способностями…

– Нет, Саша, не получится. Я ни видеть ее не могу, ни слышать о ней. А мы, ведь, не в Москве живем и даже не в Энске. Здесь все на виду и на слуху. Да и квартиру эту мне теперь никто не даст – как той Белошейкиной…

Все опять помолчали и от этого молчания в комнате будто стало холодно и неуютно.

– Как же мы тут без тебя будем, Сергей? – вполголоса спросил Хмельницкий.

 – Без тебя станет скучно. И работа начнет разваливаться, которую ты так круто развернул. Мы ведь были у тебя на подхвате…

– Насчет работы ты зря, Саша, – так же тихо возразил Карцев. – Вы в курсе всех дел, я от вас ничего не скрывал. Да и Иван Соломоныч всегда подскажет, если что пойдет не так. Он же и кадров новых вам подбросит. Женского пола…

Тут он слегка улыбнулся и продолжил:

– Смотрите, не продешевите, просите помоложе да покрасивее – глядишь, в командировки рваться с ними будете!

При этих словах невольно заулыбались и коллеги, но, чуть подумав, с такой перспективой не согласились:

– Нет, Сергей, ничего хорошего из этого не получится, – качнул головой Хмельницкий.

 – А получатся ненужные проблемы…

– В Тулу со своим самоваром не ездят, – веско поддержал его Бутусов.

– Ну и привереды вы, товарищи дорогие! – развел руками Карцев. – Как это я с вами уживался?

– Ну, что надумал, Сергей Андреевич? – ровно спросил Шумяцкий, глядя на хмурую физиономию вошедшего в кабинет Карцева.

– Вот что, – коротко ответил тот и положил на стол свое заявление.

Шумяцкий глянул вскользь и замер, вчитываясь вновь. Его внушительные щеки заметно порозовели.

– Ничего не понял, – сказал он, воззрившись на Карцева во всю ширь своих библейских очей. – Почему? Из-за этой злосчастной квартиры?

– Нет, Иван Соломонович, это из-за кризиса в отношениях с женой. Я больше ее не устраиваю, о чем и узнал вчера доподлинно.