Любовь окаянная

Платье длинное зачем-то надела? Оно, конечно, очень ей идёт, но зачем скрывать такие стройные ножки? Удивительно, животика совсем нет, будто и не рожала никогда. „Взбудоражил“, или нет – „разбередил“ всю… Чувственная значит. Ладно, надо пахать», – не переставал думать о хозяйке Сергей Владимирович.

– Сергей, можно я отпрошусь у тебя на пару часов? Мне в сберкассу и на работу заскочить надо. Я ненадолго.

– Нет, не отпущу, не могу уже без тебя. Шутка! Иди, конечно, только закрой меня, чтобы недовольные не ломились.

Мне в машине ничего не нужно, всё здесь.

– Ладно, мне тоже без тебя уже трудно, но надо. Я быстро…

«Одно удовольствие у такой хозяюшки работать. И чувство юмора есть. Паутинки, паутинки, паутиночки мои, – гремя перфоратором, он никак не мог выкинуть из памяти облик Наташи. – Если бы не эти паутинки, то и душа бы моя не шелохнулась. Без них это личико было бы девичьим, с которым только на дискотеках прыгать. Именно эти-то паутинки и начинающиеся образовываться мешочки под глазками, даже не мешочки пока, а только чуть заметная белизна, позволяют мне испытывать влюблённость, подают маленькую надежду на взаимность.

А может, и вправду у неё пока никого нет? „Мне тоже без тебя уже трудно“. Хоть и в шутку, а всё равно приятно. Подойди я к ней где-нибудь на остановке вплотную с улыбкой во всё лицо, она бы шарахнулась от меня, как от прокажённого. А грудь-то! Прямо-таки девичья, даже ещё торчит, наверное. А талия, а попка, Господи! Прижаться бы, обнять одной рукой за талию, другой бы попку погладить… А если ещё и поцеловать… тут уж всё…»

– О, Господи, ну и пылища.

Знала, что пыль будет, но чтоб такая – даже не представляла. Чем ты тут дышишь? Ну-ка, выходи отсюда, пойдём по кофейку, пусть пыль хоть маленько осядет.

– Сейчас, Наташ, вот эту стену доштроблю только…

«Надо бы поменьше пялиться, как хищник на добычу – спугнуть можно. Улыбайся почаще, Сергей Владимирович, пошути с женщиной. Только по-доброму шути, не порань острым словом, чего доброго», – напутствовал сам себя Сергей.

– Ну и работка у тебя… Почему ты без респиратора? Лёгкие же все засоришь.

– Я умоюсь, можно? Грязный весь. У меня уже, наверное, в легких какой-нибудь рак сидит, если не краб. Респиратор здесь не поможет. А ты почему так часто свои платья меняешь? Уже третье за полдня. Здесь же, кроме меня, никого…

– Вопрос не из скромных, мало ли почему. Может, я тебе понравиться хочу…

– Ну, не поверю. Тогда ты зря стараешься.