Наследство последнего императора. 2-й том

– Продолжайте, прошу вас, не останавливайтесь! – сказал Алексей.

– А вы хотели бы править Россией? – вдруг спросил комиссар. – В качестве царя?

Николай и Александра с тревогой и опаской смотрели сына, ожидая, как он ответит на опасный вопрос.

– Нет, – грустно сказал мальчик. – Полагаю, что это совсем невозможно.

– Отчего же так?

– Да оттого, что ваш приятель Пифагор прав. Все слишком изменилось. Но главное даже не в этом.

– В чем же? Скажите, сделайте одолжение.

– Мне нельзя управлять государством.

Любым. Даже самым маленьким.

– Слишком сложно? Боитесь не справиться?

– По другой причине. Я болен. С такой болезнью, как у меня, нельзя отвечать за жизнь полутораста миллионов человек, – глядя прямо в глаза Яковлеву, с чувством спокойной убежденности произнес Алексей.

Послышался короткий всхлип: Александра вытерла носовым платком глаза.

– Это хорошо, Алексей Николаевич, что вы верно оцениваете окружающую действительность, – заметил комиссар Яковлев. – Столь необходимое качество и среди обычных людей встречается не часто, а уж среди представителей высших сословий – тем более…

– Нет, не справиться! – повторил Алексей.

 – Кроме того, надо много учиться, много знать. Нужно стать офицером, потом генералом, закончить академию Генерального штаба… А я всего лишь унтер-офицер, – признался он. – Хотя и георгиевский кавалер! – добавил с нескрываемой гордостью. – Но дальнейшее повышение в чине мне не светит… – он вздохнул и спросил: – А в красной армии есть офицеры? Мне говорили, что нет. Одни только солдаты, депутаты и большевики. Могу себе представить, что это за армия!.. Одни разговоры – правильный приказ командира или неправильный. Потому и немцам фронт открыли!

Мать и сын

Яковлев кивнул.

– Вы абсолютно правы! Потому и открыли. Так было в армии сразу после Февраля. Но сейчас в красной армии есть офицеры. Их довольно много. И есть дисциплина. И никаких солдатских комитетов. Иначе, как вы верно заметили, это была бы не армия, а постоянный митинг.

Только чины и должности нынче называются иначе.

– А вы офицер? – не отставал Алексей.

– Я? – улыбнулся Яковлев. – Не будет ошибки, если сказать «да».

Алексей критически смерил комиссара взглядом с головы до ног.

– Зачем понадобилось снимать с военных погоны? – продолжал допрашивать мальчик.

– Да затем, Алексей Николаевич, что революция вообще всегда очень многое меняет. И армия в России другая. И цели у нее другие.