Последний хранитель

Быстро умывшись и поменяв рубашку, я не стал надевать камзол, а так и пошел на доклад к герцогу и маркизу, по дороге заскочив в швальню и попросив отремонтировать одежду.

На этот раз меня проводили в библиотеку, оба – и герцог, и маркиз – рылись в каких-то свитках, но, отставив свои дела, принялись меня расспрашивать. Я сегодня рассказывал мои похождения уже в третий раз и красок не жалел. Они хохотали так, что в комнату стали заглядывать испуганные слуги, не понимая, что здесь происходит.

Когда рассказ закончился и аристократы отсмеялись, мне снова задали вопрос по поводу любовницы. На что я им, так же как и, ратуше, рассказал про отношение к детям.

– Но она ведь уже взрослая, – сказал герцог, разглядывая меня, как будто видел в первый раз.

– Там, где я жил, она считается еще ребенком, и чтобы стать взрослой, ей надо прожить еще два года.

– А где ты жил? – тут же последовал вопрос от маркиза.

– Не помню, вот это вспомнил, фамилию вспомнил, а больше пока ничего.

– Что такое фамилия? – спросил герцог. Я на мгновение задумался.

– Это имя рода, – наконец пришло мне в голову.

– И как имя твоего рода? – спросил на этот раз маркиз.

– Дешин… Серж Дешин.

Герцог и маркиз переглянулись, потом герцог махнул рукой, отпуская меня, и я ушел.

По всей вероятности, людская молва уже создала мне ореол хладнокровного убийцы, и число моих жертв росло при каждом новом пересказе в геометрической прогрессии.

Спускаясь по лестницам и проходя по коридорам дворца, я заметил, как народ старался убраться с моего пути, а если уже не мог, то замирал, прижавшись к стенам.

Все это меня позабавило, а с другой стороны, конечно, это было не очень приятно, ну кому понравится, что тебя считают отморозком, для которого человеческая жизнь ничего не значит. Пусть за моей спиной кладбище не из одного десятка жертв, но это были враги мои и моего государства. И все равно мы хотим выглядеть лучше, чем даже есть на самом деле.

Да… как-то неловко вышло, но и жалеть не стоит, это же надо – здоровый мужик бьет в лицо по сути ребенка, девочку, и при этом считает себя правым.

Выйдя на улицу, я целенаправленно зашел к себе, переоделся в свою старую одежду и пошел на тренировочную площадку. На площадке были только проштрафившиеся, отрабатывали рубку и некоторые элементы защиты и нападения, что показал им я.