ALOGICAL. Хроники свободного разума

Я истину вижу, кончай раздеваться,

Кончай и ешь свой обед.

Но карусель твоя встанет.

И не будет сил продолжать.

А когда и надежда оставит,

Приходи под землею лежать… Со мной.

Возвращение металлических голосов

Правый голос: Мы вернулись!

Левый голос: Нас много!

Металлические голоса: Мы полны мести!

Миллионы лет эволюции не прошли даром для металлических голосов. Они стали совершенны до неузнаваемости, но все же это были они – все те же жестокие и ненасытные металлические голоса.

Петр почувствовал их приближение задолго до того, как они приблизились, но чтобы не будить детей своих и гостей дома, он бесшумно ступал по ступеням парящим в воздухе в бесконечных коридорах и неисчислимых комнатах тут и там, по пятам по коврам по битам за ним шел капитан…

и все его двенадцать суррогатных матерей приговаривали хором, что ему стоит одеть шапку и шарф прежде чем выходить из дома на встречу судьбе и смертоносным металлическим голосам, которые уже подготовили плацдарм для посадки и высадки своих войск логичных и эволюционировавших в нечто более развитое но не более чем на то хватило бюджета весьма бедной но огромной страны мира, где Петр Сергеевич проводил каникулы и передышки от формирования своей психики и сил и возможностей и совершенностей и уникальностей и гостей в стезю которых встроилось тяжкое бремя катализатора морализма и тщетности попыток понять внять и приобрести возможность дискутировать на тему жизни вселенной и вообще.

Петр вдруг остановился и снял шапку. До его слуха доносилось до боли знакомое вещание из прошлого, которого не было и из будущего, которое уже случилось.

Он тряхнул головой, и она покрылась густыми, юными волосами…

На его плечи легли теплые нежные руки.

Ласковый, единственно важный голос, прошептал ему на ухо.

Голос проникал в самую его суть, в начало Петра Сергеевича….

и заставлял его забывать проходить мимо прилавка с естеством и все сильнее погружаться в первоначальный вид….

Безоружный юный Петя стоял один посреди своей детской комнаты, двери и окна были закрыты, стены были тверды и не пропускали чрез себя ни частички Петра. Он с трудом передвигал ногами, его неокрепшее новорожденное тело сопротивлялось воли и разуму, предлагая лишь первые пару шагов.