Пластуны. Золото Плевны. Золото Сербии

И я когда надо – не кашляю. И я тебе не дидык! Я, между прочим, при графьях пятый десяток. Я…

– Не кашляй, ди… дядько Прохор. Не кашляй. Вернусь – принесу тебе сало барсучье и верну барина целехонького.

– Каким берешь, таким и возвращай.

– Само собой.

Прохора Микола заставил съесть кусок сыра, а потом выпить стакан самогона, оставил тонко нарезанной копченой конины.

– Ложитесь, диду. Мясо в рот, оно долго рассасывается, вы все равно не откусите – зубы-то ослабли.

– Ослабли, шатаются.

– Сейчас кутайтесь в одеяла – и спать.

Видя тревогу в глазах, сказал:

– Даже не думай! Забудь просить! Не возьму! Разок кашлянешь не вовремя – всех выдашь к чертям, все сорвется. Да не журись, старый, овечек встретим – и домой. Всего и дел – спуститься, подняться.

А верный дядька уже почти спал. С голоду быстро опьянел. Да и болезнь брала свое. Похлопал для приличия красными веками, да и захрапел. Тяжело и надрывно. Уложили, укрыли одеялами.

Я скоро переоделся и переобулся.

4.2

Микола закрутил меня – хватка крепкая, такие пальцы и рвать могут на части, если придется, заставил присесть, попрыгать. Качал головой.

– Ладно, сгодится, пошли. – Вздохнул: – Все равно по-другому не будет. Сделали что могли.

– Скажи, Николай Иванович, почему ты можешь правильно говорить, а говоришь на тарабарском. Остальные тоже могут?

– Нет, остальные в гимназии не учились.

– Ты учился в гимназии?! Что? И французский знаешь? – Я запнулся о камень.

Казак рассмеялся, видя мое недоверие, и выдал с недурным прононсом:

– Латынь, древнегреческий и все остальное, чему учат, только вместо каникул – или в плавни к пластунам, или в казачий лагерь.

– В Сербии как очутились? – осторожно спросил я.

– Долгая история, потом как-нибудь расскажу. Побалакаем за чаркой, если так интересно. Сейчас времени нет. Уже пришли, подготовиться нужно.

– Соседушки наши дорогие, скоро темнеть начнет, а нам без суеты к завтрему подготовиться треба.

Донцы, вырванные из мира песенных грез, понимающе закивали, закряхтели, скатывая войлочные попоны и бурки, а Сашко уже делил патроны – деловито и с приговорками, пластуны посмеивались, а я половины слов не понимал, как ни старался вникнуть. Примерил толстый шерстяной бешмет. Попробовал накинуть сверху турецкого полушубка – не налез, а наоборот – получилось.