Неудержимые демоны, или История женской войны. Книга третья

Он перевёл взгляд на едва дышащую бледную Марту и прошептал: – Да за что же мне столько, Ваше Величество? Я не знаю… не смогу… давайте я останусь с госпожой Виллимони? Помогу, как смогу?

Стоя перед взыскательным господином, по-прежнему смотревшим на него безучастным взглядом, Эндре нервно сцепил костлявые морщинистые руки в замок. Бирр аккуратно уложил Марту на носилки и сам подхватил их спереди.

– Идёмте в западный флигель, скорее! – приказал он и скорым, но ровным шагом двинулся к белой громаде дворца, к его изогнутой крыше под монументальной колоннадой.

Всадник провожал их задумчивым взглядом.

– Люди, люди, – скорбно качая головой, проговорил он, – какие же вы все уязвимые и слабые… Вы надеетесь на то, что вас прикроет Провидение, а когда вдруг обнаруживается, что этого Провидения нет, вы начинаете злиться и обвинять в своих неудачах кого угодно, но только не себя. Ведь вы изначально слепы, ваших мозгов не хватает даже на то, чтобы осознать, насколько вы мелки и беззащитны.

Однако в вашей слепоте кроется ваша величайшая сила – именно благодаря ей вы не опускаете рук и боретесь, даже и не думая, что ваша жизнь так хрупка и оборвать её столь просто…

Размышления юного Принца вслух прервал странный глухой стук. Вздрогнув, он широко распахнул полуприкрытые глаза – и увидел, что старый Эндре стоит перед ним на коленях, приложив руку к области сердца. Блёклые глаза преданного слуги были полны слёз.

– Ваше Величество, – прошептал он, – как Вы мудры… Даже не верится, что Вы ещё молоды…

– Людскую жизнь легко оборвать, – отстранённо повторил Всадник и вздохнул.

 – Ладно, Эндре, – сказал он, – я выделяю тебе столько отпускных, сколько потребуется для ухода за госпожой Виллимони…

– Господин, господин… – радостно забормотал Эндре, – всех сил мира не хватит, чтобы выразить, как я Вам благодарен…

– Тебе не потребуется это, – возразил Всадник, – ненавижу эту лицемерную пышность. Лучше будь со мной честным, Эндре. Будь честным до самого конца.

– Да, Ваше Величество…

Слуге вдруг показалось, что его господин хочет сказать что-то ещё: во всяком случае, он подозрительно шевельнул губами, но неожиданно отвернулся.

«Мне всегда лгут, – печально подумал он, – потому что меня боятся. А я устал быть страшилкой для людей…»

* * *

Марту перенесли в западный флигель дворца и уложили в небольшой комнатке, которая своей стерильностью могла поспорить с лучшими лазаретами Столицы.