Неудержимые демоны, или История женской войны. Книга третья

Здесь она и лежала – на смятой постели, в беспамятстве, которое иногда прорывалось внезапными вспышками бреда. За стенами флигеля бушевала война: рокотали снаряды, стрекотали ружья, умирали люди, но тут шла в своём, особенном, ритме, своя, обособленная, жизнь. Империя кидалась на штурм снова и снова, всех охватила какая-то военная лихорадка – и ни у Бирра, ни у Ноули не было времени приходить сюда днём. Но, когда наступала ночь, они, даже валясь с ног от усталости, тащились в одинокую комнатку во флигельке и в тревожной полудрёме просиживали у постели больной.

Марта сделалась красной, она часто металась и выкрикивала нечленораздельные слова. Температура у неё повышалась, она постоянно просила пить и никого не узнавала. Бирру были знакомы симптомы этой лихорадки… стольких товарищей он уже видел такими, а потом – в могиле… Но ему не хотелось высказывать свои предположения при Виллимони, хотя Виллимони, конечно, тоже прекрасно всё понимал.

Врачи только скорбно качали головами. Ноули и Бирр часто слышали витающий вокруг тревожный шёпот: «Как такое могло случиться? Что теперь будет с Республикой?!»

«Как будто Марта уже лежит в гробу, – озлобленно думал Виллимони в таких случаях, – она будет жить, чёрт возьми, такого не может быть, чтобы мы остались здесь, а она – нет! Мы выстоим, все трое, и умрём не иначе как вместе и не сейчас!»

Но дни шли за днями, а Марте не делалось лучше.

Она бредила и лихорадила, становясь всё более похожей на иссушенный призрак. Врачи теперь радовались только одному: что она умрёт не от страшной гангрены. Как будто бы могла быть какая-то разница, как она умрёт!

А за стенами флигеля, шла война, как по-прежнему, и это казалось невероятным: что Марты там нет, а всё продолжается… После её ранения мир перестал быть реальным: все эти ужасы происходили где-то далеко-далеко отсюда, и они в них не участвовали, но они сами себе лгали. Они были тут, они впутались в эти страшные события, которые не хотелось воспринимать всерьёз, настолько сильно было желание позабыть кошмары войны…

На седьмой день после ранения Марта открыла лихорадочно блестящие красные глаза и крепко схватила Ноули за руку.

Её пальцы были словно сделаны из железа, лицо в отблесках сияния лампы казалось жёлтым, как расплавленный воск. Капли пота блестели у неё на лбу, она тяжело, хрипло дышала и пыталась что-то сказать.

– Ноули… – пробормотала она, – Ноули…

– Марта, ложись! – потребовал Бирр, встрепенувшись на своём стуле.