Неудержимые демоны, или История женской войны. Книга вторая

Бирр промолвил с горькой усмешкой:

– Подумать только – в нынешние времена честное создание выгоняют в шею даже из его родного города. Империя слишком сильно изменилась, пока мы жили сами по себе. Ты, Ноули Виллимони, можешь призывать нас примириться с твоими обычаями, но мы никогда не согласимся, а ты никогда нас не поймёшь. Нужно родиться и жить в Кеблоно, чтобы научиться думать и чувствовать, как мы. Свобода и независимость очень много для нас значат; но не меньше для нас значит и честь. Наверное, у вас это слово уже почти все позабыли…

– У вас также, – хмыкнул Виллимони, – вспомни своих дружков-палачей: Вениса и Веста.

– Не задевай чести покойников! – прорычал Бирр сквозь зубы. – Они погибли, защищая свою Родину! Их последние минуты были полнее смыслом, чем вся твоя жалкая жизнь, которую ты проводишь у подножия трона Короля и Королевы!

– Честь Короны – честь имперской армии! – в запале выкрикнул Виллимони. – И не тебе, необразованный гибрид, дано осуждать нас!

– Вот и первопричина всех наших разногласий, – неожиданно вмешалась Марта.

Бирр удивлённо скосил в её сторону глаз:

– О чём ты?

– Мы не примиримся, – она обречённо покачала головой, – пока не научимся не трогать эту больную тему. Если Виллимони так нравится почитать Кларка и Влеону…

– Их Величества, – прошипел Ноули, строго глянув на Марту, однако та пропустила его поправку мимо ушей.

– …то пусть пока почитает их; в самом скором времени я сумею заверить его, что даже для них он является пустым местом.

– И то, что ты родом из Империи, – хриплым гортанным голосом прибавил Бирр, – не значит, что твой долг служить и защищать не распространяется на нас. Мы все тут – от неварских кочевников до северных аборигенов – существа одной крови.

15. 02. 2015.

Адресат и отправитель

Королевство Авалория (истинно – Империя), Центральные Провинции, Кеблоно.

Ноули Виллимони – лучший выпускник Военной Академии – привык к жизни в ритме непрерывного движения. Ему необходимо было хоть чем-нибудь заниматься, иначе он немедленно начинал скучать и мучаться собственной бесполезностью. Любая застойная работа вызывала у него стойкое отвращение – а та работа, которой его ныне загрузили, тем более.