Мадина

Ни единой слезинки или тени грусти на лице. Я, стоя рядом с мамой и прижимаясь к ней изо всех сил, ища поддержки и заливаясь слезами в свои одиннадцать лет, не могла понять, как можно не плакать: ведь сейчас нашу малышку увезут, закопают, а мы с мамой не сможем даже попасть на кладбище, пока не пройдет семь дней[3 - У мусульман не пускают женщин в день похорон на кладбище. Покойника хоронят исключительно мужчины. Хотя современные мусульмане отошли от этой традиции и мулла разрешает женщинам присутствовать, но стоять поодаль, например, на дорожке, и издалека наблюдать за похоронной процессией.

]! А отец стоит так, как будто все идет должным образом.

Справа от него стояла мама. И один только ее внешний вид рвал мое детское и уже такое израненное сердце в клочья: она стояла, такая маленькая, худенькая, что, казалось, подуй ветер посильнее, и она упадет. Ее хрупкие плечи сотрясались в беззвучных рыданиях, глаза опухли от слез, руки трясутся от пережитого. Хоть ее голова покрыта платком, я знаю, что за последние дни ее иссиня-черные волосы посеребрила седина, а ей всего лишь тридцать! Она спрятала свое лицо в таких маленьких ладошках, в руках, которыми держала маленькую Нармин, баюкала ее, напевая колыбельные и гладила по головке, когда она болела.

И так больше не отняла рук, не смогла смотреть, как ее дочку уносят от нее навсегда, долгое время моя бедная и несчастная мама не могла поверить, что малышки с нами больше нет. Даже неней, хоть тоже тяжело перенесла утрату, держалась лучше, несмотря на то, что постарела на несколько лет разом. Мы все переживали, что маме потребуется помощь специалистов, но, хвала Всевышнему, обошлось.

Да, я не ошиблась, назвав свою маму несчастной. В день похорон, вечером, я хотела зайти к ней в комнату, чтобы найти утешение в ее объятиях и поддержать ее, как сумею. Но, проходя, мимо кабинета отца, я услышала его грозный голос:

– Это ты виновата в смерти дочери, Далия! У тебя не так много обязанностей: следить за домом и детьми. Заниматься их воспитанием и здоровьем! Ты и с этим не справилась.

Ты – плохая хозяйка и мать. И жена, потому что так и не смогла родить мне сына, наследника. И все, ради чего я жил, что так тяжело выстраивалось мной, достанется зятьям, пришлым мужчинам!

– Ты прекрасно знаешь, Мурат, что слабое сердце Нармин – результат преждевременных родов, которые спровоцировал ты! – слышу сдавленный голос матери, очевидно, что она плачет, но, тем не менее, говорит со злостью.