Где пламя драконов правит

Продавец-кот взглянул на выбранное оружие и присмотревшись, расплылся в улыбке.

– Тейваз, – проурчал он, не спеша складывая остальные мечи в ящик. – Что же, скажу вам, вы сделали правильный выбор.

Монетки звякнули по прилавку, меч со стальным свистом укрылся в ножнах. Колокольчик бодро звякнул, провождая посетительницу. Посмотрев на уходящую гостью, продавец вздохнул, проследив, как она отдала клинок удивленному Сертану, согнувшимся под весом оружия. Закрыв зеленые глаза, рыжий кот вновь улыбнулся, прошептав:

– Клинок вас не подведет.

Дверь, чуть не треща стойко выносила удары, называемые стуком.

– Эрс! – три удара. – Открывай! – еще два удара. – Слышишь? Открывай говорю! – град ударов, видимо вознамерившихся окончательно сбить дверь с петель.

Шараф, предусмотрительно отойдя подальше, прижав массивную мордочку к плечам, нервно поедал виноград, вытащенный Фоськой из котомки.

– Мошет, ее нет дома?

Выбившись из сил, Фося отошла от двери и, заправив темные волосы за уши, осела все у той же двери, в надежде, что она сама собой откроется.

Но дверь, даже после таких испытаний, грозно возвышалась над ней, не пуская за таинственную завесу тишины, прерывающейся только звуком лопающихся ягод винограда, которые раскусывал Шараф. Громко, вздохнув, пытаясь перевести дыхание Фося вновь взглянула на дверь.

– Оглохла что ли?

Спохватившись, Шараф порылся в котомке, лежащей рядом, и вытащил оттуда кусочек сыра и хлеб.

– Будешь? – Сертан протянул ей, почти не отличимые кусочки, улыбнувшись всей, фиолетовой от винограда, пастью.

Через некоторое время, Фося и Шараф сидели под дверью, пожевывая, кто новую ветку винограда (Фося, как зная о «завтраках» Шарафа, представляющих собой, корки хлеба, воду и остатки сырого картофеля, положила две ветки винограда), кто хлеб и сыр, попеременно меняясь «обедом». Дверь так и не открылась.

Солнце уже сбрасывало лучи на пол подъездной площадки, а они все ждали. И вот когда Фоське надоело ждать, а Шараф, пуще окрасив мордочку в фиолетовый, доел и вторую ветку винограда, Афосия откинула сыр и хлеб в котомку и вскочив с пола, вновь принялась «стучать» в дверь. И вот только после двадцатого удара, защелка щелкнула, ручка дернулась и дверь медленно открылась, представив знакомое лицо.

Сказать, что оно было знакомым трудно.