Александровские Кадеты. Смута. Том 2

Правда, не были взяты два городишки у основания прорыва, там беляки отстреливались несколько более бодро, но Сиверс решил городки эти просто блокировать, а ещё лучше – окружить, благо сил хватало. Потом добровольцы оттуда сами уйдут, ну, а если не уйдут – им же хуже.

У Егорова на Юго-Восточном фронте дела тоже шли хорошо, хотя там противник сопротивлялся упорнее.

За сутки получились два клина, глубоко врезавшихся в боевые порядки белых. Конные дивизии продвинулись ещё дальше, и последние рапорты от них были более чем бодры – захвачены железнодорожные станции, перерезаны дороги, белые всюду отходят…

Троцкий поигрывал красным карандашом, склоняясь над картой поменьше, чем висевшая на стене.

– Товарищ народный комиссар…

Все в штабе Южфронта разом обернулись. Сжав кулаки и побледнев, рядом с развалившимся в кресле Бешановым стоял Костя Нифонтов.

– Лев Давидович, Костян тут дело говорит, – Йоська обращался к народному комиссару по военным и морским делам словно к собственному дядюшке.

 – Что-то легко уж больно у нас всё выходит. У меня так с фараонами случалось. Коль чего идёт как по маслу и даже глаже – жди засады.

Троцкий наблюдал за Бешановым с каким-то почти медицинским удовольствием. И улыбался, словно задавшись целью определить, до чего тот может дойти и что вытерпят штабные командиры.

– Товарищ народный комиссар, – твёрдо сказал Сиверс, – мы не знаем этих людей, не знаем степени их военных познаний, равно как и не осведомлены об их заслугах перед революцией.

Секретно-исполнительный отдел пока что отметился в Харькове только лишь расстрелом заложников. Контру, конечно же, расстреливать надо; но геройствовать в подвале, куда приговорённого приводят связанным, это несколько не то, что встретить ту же контру на поле боя, да ещё и при оружии.

– Смело говорите, товарищ Сиверс, смело! – Троцкий усмехался, даже как будто бы одобрительно. – Но ведь наступление и впрямь началось успешно? Как по маслу, не так ли, товарищ Бешанов?

Сиверс не сдавался.

Рядом с ним тесно стояли штабные – и «военспецы», и те, кто ещё полгода назад и не помышлял о военном деле. Все – сильные мужчины не робкого десятка, все при оружии. И Сиверс решился.

– Очевидно, гражданину Бешанову больше пришлось бы по нраву, если бы мы сейчас умывались кровью, так?

– На понт не бери, начальничек. – Бешанов не сменил позы, так и сидел, развалясь, в своём кресле. – Говорю тебе, Сиверс, я подлянку фараоновскую за три версты чую.