Таксидермист

 – Да и адвокатская этика запрещает это.

– Ничего неэтичного в этом нет, – возразил Тофель, и лицо его при этом стало каким-то отрешенным, улыбка исчезла. – Когда преступник совершает преступление, разве он задумывается об этичности своего поступка? Разве задумывается он, отбирая последние деньги у старухи, что тем самым обрекает ее на голодное существование?

Я промолчал.

– То-то, – ответил Олег Николаевич, резко крутанув руль.

– Но ведь вы же не преступник, – все же возразил я. – Значит, и уподобляться их приемам не должны.

– Чтобы победить их, я должен играть по их правилам.

– Тогда ваша попытка прыгнуть выше всех в итоге не может быть засчитана, поскольку нарушает принятые правила, – высказал я умную мысль.

– Ерунда! – возразил мой оппонент. – Просто для установления мирового рекорда я должен подобрать самый оптимальный спортинвентарь. И потом, меня ведь интересует даже не столько сам прыжок, сколько конечный результат. К тому же в том новом виде спорта, что я придумал, пока еще нет никаких правил, а значит, я ничего не нарушаю.

И хватит размусоливать! Действовать надо! Предлагаю сезон охоты на этого придурка со шприцем считать открытым.

– В общем, диспозиция такая, – сообщил Тофель, остановившись невдалеке от стандартной панельной пятиэтажки с отдельным крыльцом и вывеской над дверью: «Ветеринарная клиника», – ты остаешься в машине и наблюдаешь, а я зайду в здание, потом выйду с подозреваемым на крыльцо, и ты на него внимательно смотришь.

Если окажется, что это тот самый тип, мне об этом скажешь. Понял?

Я кивнул. Тофель тут же покинул салон автомобиля и, взбежав на крыльцо, скрылся за дверью. Прошло около десяти минут. За это в общем-то непродолжительное время мой пульс заметно участился, горло сдавило обручем, а на лбу выступила испарина. И все это только от того, что передо мной возникла реальная возможность снова встретиться с моим обидчиком. Я прекрасно понимал, что причинить вред этот черт со шприцем мне сейчас не сможет.

Я понимал, что он даже не сможет увидеть меня, потому что стекла в машине Тофеля были затемнены, и все же мое сердце колотилось так, словно готово было в любой момент взорваться.

Когда дверь ветеринарной лечебницы открылась, в моей голове застучало просто царь-колоколом, но через мгновение отпустило. Вопреки моим страхам и опасениям, на крыльцо вместе с Тофелем вышел совершенно незнакомый мне человек в белом халате.