Восстание безумных богов. Северная Ведьма

Ничего-ничего, иной раз полезно тревожиться за своё тёплое местечко…

Едва они опустились на скамью, не успев даже перекинуться с Квинтом Фабием парой слов, как глашатай возвестил:

– Повелитель империи Корвус, Август доминус, владыка земель от Огрских гор до сельвы Каамен, от Алерратских вод до морей Межпроливья, магистр Ордена Дракона, великий мастер Тит Марций Десятый Цельс!

Зал в едином порыве встал, склоняя головы. Цельс вошёл через нижний вход, открывавшийся только для императоров, бывших одновременно и главами Капитула – как «магистры Ордена Дракона», Ордена, включавшего только особ императорской крови.

Вот он, Тит Марций, высокий старик, высохший, прямой как палка. Он и шёл, будто деревянный, не сгибая спины, глядя куда-то поверх склонившихся магов. Квинт даже со своего места видел глубокие, словно резцом проведенные морщины, выцветшие от старости глаза, немигающие, как у хищной птицы. Рот – узкая щель, нос – загнутый клюв.

Не Цельсом[17 - Celsus – высокий (лат.).], Высоким, следовало его прозвать, а Акципитером, Ястребом.

Правда, дела у него скорее змеиные, а речи медленные и полные скрытого яда.

– Приветствую, Капитул магов империи, – проскрипел император, развернулся и, по-прежнему не сгибаясь, прошествовал к своему месту напротив входа, в самом низу амфитеатра, в роскошном мраморном портике.

Великий Капитул начался.

Пышные речи magnam Magisters, верховных магистров, Квинт Фабий пропустил мимо ушей.

Доклады «О положении империи», «О состоянии Орденов» и тому подобное – с них всегда начиналось заседание Капитула. Значение имела только последовательность, в какой выходили на подиум ораторы: показывала, кто сейчас в фаворе у цезаря, а кто так, не очень.

Открывали собрание Весы. Оно и понятно, самые ловкие, умеют балансировать, и нашим, и вашим. Всем поддакнут, никому не возразят; правда, речь их магистра оказалась на удивление краткой и содержала в основном пышные славословия священной особе императора, а вот всё самое важное досталось формально второму Ворону.

Что-то интересное, так-так… Август желает выказать своё благоволение чернокрылым, но так, чтобы и колебальники не оказались совсем уж обижены?..

Веспа, конечно, отмечал в памяти, кто и о чём говорил, но поверхностно; куда больше его занимал Кор Двейн.