Не плачь, любимая!

Там, где заканчивалось его туловище и начинались ноги, одеяло сразу поднялось вверх, точно обелиск.

Он видит, что мы заметили происшедшие перемены, раздвигает под одеялом ноги и тоже улыбается.

– Поднимайся! Весь барак уже на ногах, – говорю.

– Как я встану, если Валерка не дает?

– Пойди на скотный двор, – смеется Миша. – Сунешь кобыле Аське.

– Я ж не достану.

– Ящик подставишь и достанешь.

– Где я его возьму?

– У Шалого спроси, где взять. Вдул кобыле, как полагается, – смеется Миша.

– Вставай! Хавать пойдем, – напоминаю я.

– Как я встану, если Валерка торчит, как железный.

– Уже давно б сдрочил. Это, что поссать сходить. Лишнюю жидкость пока не сбросишь, он не успокоится, – продолжает полушутя объяснять Молдаван.

Наконец, Окуджава поднимается:

– Подождите меня. Сбегаю в бытовку, надо Валерку ублажить.

– Энергичнее рукою работай, – советует ему Молдаван, который, кажется, забыл и стычку со Чмо, и ледяное утро, и что от нас ушел лучший кореш Петя Труба, и сейчас занят только озабоченным Окуджавой.

 – Без завтрака нас оставишь.

Строем идем в столовую. Скрипит снег под валенками. Мы в фуфайках, в шапках-ушанках, туго завязанных на подбородках, ежимся от холода. Наши синие лица сразу же застывают.

Над строем поднимается облако пара, которое образуется от нашего дыхания.

Толстыми ватными рукавицами до крови растираю лицо. Боюсь, как бы оно не замерзало. За забором с колючей проволокой поднимается багряное солнце, которое в этот день никого не согреет.

Может чуть растает снег на крышах зданий, может, даже появятся в некоторых местах маленькие сосульки. Но до настоящей весны с ее оттепелями, шумными ручьями и другими проделками весны еще далеко.

Наш исправительно-трудовой лагерь находится на окраине небольшого таежного города. Он огражден высоким кирпичным забором, который венчает колючая проволока. Внутри территория делится на мужскую и женскую зоны.

В мужской располагается руководство и подразделения охраны лагеря, жилые бараки заключенных, столовая, бараки усиленного режима, камера хранения, санчасть, клуб со зрительным залом и библиотекой.

Женская зона отделяется от нашей тремя рядами колючей проволоки. Видимо, поначалу лагерь строился, как мужской. Но в силу необходимости часть территории отделили. Там отбывают наказание женщины.

По периметру возвышаются вышки, где круглосуточно несут службу бойцы с автоматами.

Возле стен с колючей проволокой предупредительные полосы.