Спасти царевну: две жизни

Любовь заканчивается, ежели ей не удалось перерасти в нечто иное. Любовь – всего лишь любовь, а они нашли друг в друге куда больше. Она – его жизнь, а он – ее сила. Царевна превратила куклу в мальчика, и за декаду из испуганной девочки выросла царица. Киро не просто защищает ее, расчищая дорогу на престол, он делает ее сильнее. Вряд ли, она будет способна на нечто подобное рядом с кем-то другим.

– Будем надеяться, она того же мнения.

Ингеборга невольно отвела взгляд, не имея возможности продолжить спор без раскрытия некоторых подробностей из жизни Киро.

Скоморох проницательно усмехнулся.

– Выглядит так, словно ты хочешь мне что-то сказать.

Ингеборга досадливо поморщилась. Решимость быть откровенной боролась в ее душе со здравым смыслом. Усилием воли она заставила себя посмотреть в лицо собеседнику.

– Не здесь. Давай отойдем.

Рука об руку они спустились по трапу на причал. Люди занятые, кто свадьбой, кто последними приготовлениями к осаде, не обращали на них особого внимания.

Удалившись на достаточное расстояние, Ингеборга остановилась.

– Ки Ран не просто часть семьи Тан, он принц крови, бастрад, признанный Императором, – быстро произнесла она, боясь передумать.

Скоморох изменился в лице. Быстро оглянувшись, не подслушивает ли кто, он за локоть оттащил Ингеборгу в сторону.

– Повтори, – потребовал он.

– Жениха родовитее царевне еще поискать придется. – Ингеборга недовольно вырвала локоть из железных пальцев Скомороха. Опять синяки останутся.

– А с остальными он и сам может расправиться. Понимаю. Но зачем? Что угрожало принцу, раз потребовалась такая защита?

Ингеборга улыбнулась. Обрекая сына на путь тени, Император дал ему право на жизнь. Ее всегда изумляло, насколько тонко Скоморох понимал мировоззрение жителей Империи. Да и не только их, ее саму он читал, как раскрытую книгу.

– Что ты знаешь о софийском царе?

– О том, который случайно избавился от старшего брата и получил в наследство его женщину и корону? А правда, что он заставил придворных дам маршировать, подражая боевому полку, в бальной зале и, надравшись до полусмерти, выгуливал на поводке печеную утку?

Ингеборга неодобрительно поджала губы. Еще совсем юной она была представлена ко двору и помнила, каков был Иннокентий до своего воцарения на софийский престол.