Спасти царевну: две жизни

Ее коробили шутки в адрес опустившегося монарха.

Помнила она и еще кое-что, о чем собиралась рассказать Скомороху.

– У Иннокентия была фаворитка, дама яркая и своенравная, красивая настолько, что захватывало дух. Она была вдова, за мужем наследовала заморский титул. Иннокентий женился бы на ней, но судьба распорядилась иначе. Как я уже говорила, характер у дамы был взрывной и безрассудный, больше подходящий гвардейцу, нежели благородной даме. Она не захотела смотреть, как новый наследник престола женится на невесте старшего брата, и покинула страну, без намерения когда-либо вернуться.

– Только не говори, что ее звали «Александра», – Скоморох произнес название корабля Золотого Дракона с таким видом, словно прожевал нечто кислое. – Наложницы Императора могут быть любого происхождения, но они всегда невинны и чисты. Таков закон, даже я об этом знаю. Связь с женщиной другого народа, с сомнительным и громким прошлым… Император, оказывается, тоже человек, раз так дал маху.

– Именно, – Ингеборга невесело усмехнулась.

 – Смею предположить, Александра заплатила жизнью за свое увлечение. Но вопреки всему ребенок остался жить.

– Знаешь, что меня беспокоит? – поинтересовался Скоморох. Ингеборга вопросительно приподняла бровь.

– Ты со мной настолько отвратительно откровенна, что я всерьез беспокоюсь, не прирежет ли меня во сне твоя тень.

– Доверие должно быть обоюдным, – холодно напомнила Ингеборга.

– Легко, но между нами навсегда останется тот бой и добрая сотня хороших ребят, которая должна была сопроводить в ад меня, но отправилась на корм рыбам самостоятельно.

Инга Федоровна отвела взгляд.

– Я нарушил кодекс. Они пошли за мной и погибли. Когда мое кресло опустеет, не сажай туда никого, пусть служит напоминаем, что непобедимых капитанов не бывает.

– Как бы там ни было, завтра мы навечно впишем свои имена в историю Островов. И оно того стоит. Стоит всего на свете, – задумчиво произнесла Ингеборга.

Скоморох окинул взглядом набережную, дома, убегающие вверх по улице, людей, сноровисто выполняющих свои обязанности.

Даже перед лицом надвигающихся перемен, сие место оставалось привычным и спокойным, уверенным в завтрашнем дне.

Скоморох покачал головой, словно возражая сам себе.

Говорят, хищники чуют свою смерть. Он был уверен, завтра что-то произойдет.

Еще не хватало, чтобы сухопутные крысы, дрожащие в своих норах, прослышали, что капитан Неуловимого размяк! Не бывать сему.