Поджигатели. Мюнхенский сговор

Пора!

Франц привлек ее к себе и после долгого поцелуя сказал:

– Садись рядом со мной…

Она в испуге отпрянула:

– Что ты!

– Я хочу довезти тебя.

– В этом автомобиле?!

– Тем в большей безопасности ты будешь, эти десять минут. Кому придет в голову…

Она, не слушая, перебила:

– А если придет, если уже пришло?.. Если кто-нибудь узнает меня на первом же светлом перекрестке?.. – Клара заметно волновалась. – Позволить им поймать меня в твоей машине? Допустить твой провал из-за нескольких минут моего страха?!.

Ты подумал о том, какой опасности подвергаешь себя, свое место, эту явку, которую так ценит партия?!

Лемке опустил голову, как провинившийся ученик, взял руку Клары и прижал к губам.

Она ласково погладила его по волосам.

– Мне хотелось… еще несколько минут, – виновато сказал он.

– Знаю, все знаю, Франц… – прошептала она. – Верь мне, все будет хорошо, очень хорошо… Мы будем вместе, всегда вместе…

Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в губы.

– Иди!

И сама отворила ему дверцу автомобиля.

…Лемке ехал, ссутулившись за рулем, как если бы был очень утомлен. Вокруг его рта лежала глубокая-глубокая морщина.

Но вот автомобиль выехал на ярко освещенную аллею – и снова за рулем сидел прямой и крепкий человек, с сухим лицом, не отражавшим ничего, кроме профессионального внимания. Это был снова товарищ Лемке, которого партийные руководители считали образцом выдержки и человеком, особенно пригодным для конспиративной работы. Они были совершенно уверены, что у товарища Лемке не существует личного «тыла», может быть, даже не существует понятия семьи в том смысле, как это принято у менее целеустремленных и менее дисциплинированных людей…

А по темным аллеям Грюневальда, бессознательно оттягивая минуту – неприятную, но неизбежную, – когда нужно будет появиться в полосе яркого света, на улицах, где снуют чужие и часто враждебные люди, где на углах торчат шупо и где на каждом шагу может привязаться шпик, по аллеям Грюневальда пробиралась маленькая худенькая женщина с усталым лицом.

На этом лице ярко, так ярко, что казалось, они светились в ночи, горели большие синие глаза…

Клара сняла с головы серый платок и повязала его кокетливым жгутиком вокруг тугого узла пепельных волос. Да, волосы ее были совсем-совсем серые и в лучах редких фонарей казались серебристыми, как седые. В тридцать лет?..

Завидя впереди синий свет у входа в подземку, Клара приостановилась, будто собираясь с силами.