Поджигатели. Мюнхенский сговор

 – Джон неожиданно рассмеялся и крепко ударил Далласа по плечу. – Чего стоило бы ваше влияние на меня, если бы вы не были заинтересованы в успехе того жульничества, которое провели вчера для Буллита?!

Доллас хотел возразить, оправдаться, но губы его омертвели от страха: он знал, что Джон способен простить все – ложь, измену, любую подлость, только не посягательство на его кошелек.

– Честное слово, хозяин… – пролепетал он, овладев наконец способностью речи и отирая о брюки влажные ладони. – Честное слово…

Ванденгейм угрожающе проговорил:

– Вы вообразили, что если вы ведаете моей разведкой, а не я вашей, то я уже ничего не знаю о проделках за моего спиною?.

. Как бы не так! Каждый ваш шаг, каждое слово… – Он стоял страшный, как идол, и Долласу уже чудилось, что десяток рук багрового страшилища обвивают его в смертельном объятии, чтобы выжать все, что он успел нажить. Он смотрел на Джона остановившимися от ужаса глазами. Если бы не бешеные удары сердца и не холодные струйки пота, катившегося по рукам, по лицу, по всему телу, он поверил бы тому, что страх способен мгновенно убивать.

Глядя на него, Ванденгейм презрительно усмехнулся:

– Нельзя быть таким трусом, Фостер.

– Я не боюсь ничего на свете… – заплетающимся языком промямлил Доллас и поднял руку, чтобы отереть мокрое лицо.

– В общем это пустяки. Я на вас не сержусь! – заявил Джон. – Смотрите только, чтобы вас не надул Буллит в той спекуляции, которую вы с ним затеяли.

– Буллит меня? – Доллас рассмеялся скрипучим долгим смехом.

– Приглядывайте за ним. Этот лягавый из тех, что норовят таскать дичь из-под носа хозяина… Президент это скоро почувствует.

Неожиданно Ванденгейм спросил адвоката:

– Вы передали Буллиту последний чек?

– Разумеется.

– Без удержаний?..

Доллас пожал плечами и обиженно отвернулся.

– Нужно дать ему деликатное поручение… Впрочем, лучше не впутывать в это дело Буллита, – сказал Джон. – Ведь вы и сами близки теперь с Абетцем?

– Более или менее.

– Мне нужно встретиться с Герингом.

– Такое дело требует времени.

– Его-то у меня и нет.

– Абетцу придется ехать в Германию.

– Пусть летит завтра же!

– Прием у Геринга, говорят, расписан на месяц вперед.

Ванденгейм резко остановился посреди комнаты и проговорил:

– Он должен принять меня не позже следующей недели.

2

Шверер был раздосадован: намеченный отъезд в Чехословакию вдруг отложили.