Заговорщики. Преступление

Я битых два часа пытаюсь вам втолковать с цифрами в руках, что преуспеяние Рокфеллера – преуспеяние Штатов.

– Право Рокфеллера пустить ко дну всех других – в этом вы видите главную пользу Штатов? – спокойно возразил Гопкинс. – ФДР не мальчик. Он отлично понимает, что в наше время игра на внутренних противоречиях опасна, она просто преступна. Можете сколько угодно грызться, но там, где дело выходит за пределы Штатов, идти нужно вместе.

– Может быть, именно поэтому Морган и толкает Гитлера на Ближний Восток? По-вашему, предлагать Гитлеру британскую нефть – это честная игра? – Тут Ачес внезапно умолк и рассмеялся.

 – Умоляю вас, не стройте такой мины. Я не из тех пижонов, Гарри, которые способны принять вашу наивность за чистую монету. Мы ведь знаем все: вы продаете Моргану Рур. На выполнение этой задачи вы поставили весь государственный департамент. Не пройдет! Если хотите честной игры, не держите кулак за пазухой. Руки на стол, господа!

– Отлично! – воскликнул Гопкинс и тут же поморщился от боли, которую причинил ему этот резкий возглас.

 – Руки на стол! Это наш принцип. Попробуйте же втолковать своему боссу: теперь дело идет об обеспечении подобающего места и ведущей роли во всем мире для Штатов, для Штатов, а не для одного вашего хозяина, понимаете? Вот о чем идет речь, а не о каких-то провинциальных интригах в Венесуэле; действовать нужно только осмотрительно, согласованно, взвесив все «за» и «против», не бросаться в авантюры очертя голову и не ставить себя в зависимое положение к такому разбойнику, как Гитлер.

– Что из этого следует?

– А то, что ваш хозяин должен умерить свои авансы нацистской шайке… Понимаете?

– Потому что Морган считает себя главным ее покровителем? – с усмешкой проговорил Ачес. – Каштаны Моргана – ему одному?.. Так, так…

– Ну его к дьяволу, Моргана! – огрызнулся Гопкинс. – Вы два часа препираетесь со мной, как старая прачка. Будьте же мужчиной: речь идет о чем-то неизмеримо большем, чем нефтяные источники всего мира.

– Что может быть важнее недр: нефть, сырье, уран…

– Уран? – Гопкинс подозрительно покосился на собеседника.

– Лечение рака и все такое… Мы друзья человечества, а не враги его, – не растерявшись, ответил адвокат.

Но Гопкинса нелегко было провести. Он не верил в филантропию Рокфеллера. Если Рокфеллер заинтересовался ураном, значит, пронюхал кое-что о деле, которое Гопкинс считал своим собственным секретом. Но Гарри понимал, что расспрашивать Ачеса бесполезно.