На счастье

Правда, когда такие вот «подруги», как эта, начинали мелькать перед глазами и пытались корчить из себя что-то большее, чем они есть, его выдержка подвергалась испытанию. Придушил бы ее за этот покровительственный тон и жест. Размазал бы.

Олька отшатнулась от него, чуть было не споткнулась о ножку столика и шлепнулась на свое место, хватая ртом воздух. В уме все проговаривала про себя, что Давид совсем кукушкой по своей Ксюхе двинулся, уже и слова не сказать ему. Мудак!

Народ за столиком, наблюдая эту сцену, малость притих и пропустил появление нового действующего лица.

– А че так тихо-то, ребят?!

Ксюша шагала к ним, улыбаясь во все тридцать два. Улыбалась ярко, открыто, со всей душой радуясь встрече с друзьями.

Подошла к столику и начала со всеми обниматься-здороваться. Ребята оживились, смеялись и подкалывали кто кого, как это обычно бывает в большой компании, дружившей многие годы.

Ксюха, пока бежала от автобуса, успела немного продрогнуть, не посмотрела с утра на сводки погоды и оделась легко.

Девушка скинула куртку и кинула на спинку кресла, туда же отправилась сумка. Сама же подошла к Давиду, оглядела его не без удовольствия, но не подколоть не могла.

– Боже, Смолов, да ты никак вес набрал?! – она хлопнула поднявшегося парня по животу, и тут же крепко обняла, – Сто лет тебя не видела.

Давид со сдержанным удовольствием обнял подругу, вдохнул родной и привычный запах, и отступил от нее на шаг, но рук с ее тонких плеч не убрал. Смотрел на нее, любовался.

Когда же взгляд поднялся выше и остановился на ее глазах… сердце биться перестало, а пальцы на руках непроизвольно сжались в кулаки. Ксюша вскрикнула, вырвалась из его хватки и что-то шутливо сказала про его силу. Но смотрела на него обеспокоенно и даже немного печально.

Это отрезвило. Жалость – не то чувство, которое он бы хотел получить от нее в свой адрес.

– Да ты никак, малышка, в настроении?

Они сидели совсем рядом, прямо, как в школе, и привычно обсуждали дела, обмениваясь новостями.

Все, как и всегда.

Только теперь Давид присматривался к ней, подмечал заметные только ему мелочи в ее поведении, которые только подтверждали появившуюся догадку.

Как мечтательно Ксюша улыбается своим мыслям, забывшись смотрит в окно и накручивает длинный локон на палец, а опомнившись, щеки её едва заметно краснеют.