Шах и Мат. Сыграем в Любовь?

Его осмотрели, проверили швы, обработали и опять забинтовали, наложили повязки.

– Вашему организму нужно больше отдыха, и как можно меньше стресса. Если так не любите кисель, я сделаю что-то другое.

Вика еще что-то говорила и делала.

А он балдел. Просто балдел от каждого ее касания, обеспокоенного взгляда. От того, что ее дыхание опаляло, теплом, кожу его груди.

Но больше тащился от ее заботы, и плевать было, что она продиктована долгом и обещанием его отцу. Плевать.

Его штырило от одной только мысли, что она просто беспокоится о нем.

Захотелось ее прижать к себе, уложить на диван рядом. И просто полежать. Можно даже молча. Без всякого сексуального подтекста. Лежать рядом. Касаться друг друга.

Вся его злость и ярость, весь буйный нрав и беспощадность, возле нее, улетучивались, и он становился таким, каким себя давно не помнил.

****

Сейчас. 2017 год.

Хоть ситуация и была абсолютно безрадостной, но он не мог не испытывать счастья и трепета, прижимая к себе самую дорогую женщину на свете.

Она своими слезами, криком и воем рвала сердце на куски, душу всю в ошметки превращала. Но заснула в его руках,– хотя это не сон даже, а какое-то забытье,– когда все предохранители ее нервной системы перегорают, и она просто отрубается.

Сава такое уже видел у нее. При нем же все и было. Что тогда, что сейчас.

Но не мог, не мог он оставаться равнодушным от понимания, что, несмотря ни на что: на ее ненависть к нему, ее злость, ее яростную обиду, только Сава оставался тем, кому она безоговорочно могла доверить свое нутро.

Какими бы ни были их отношения, это оставалось неизменным. Ее любовь и ее доверие.

И он соскучился дико. Не видел ее столько. Только украдкой, урывками, когда сам сдавался и срывался, ехал к ней. И воровал у самой жизни, для себя, хоть что-то, мизерные минуты недалеко от Золотца, но каждая минута становилась бесценной.

Нес ее на руках к машине, а вспоминал другое. Она его задела, всполошила.

Сава бы не признался, что каждый день вспоминает, все думает и гадает, как бы правильно стоило поступить тогда. Сразу рассказать ей? Или потом, но рассказать самому и дать Вике решать все самостоятельно? Может, и правильно это было. Но что мог сказать, на сто процентов,– Вика никогда бы не стала спать с женатым мужиком, не пустила бы в свою жизнь. Никогда. Теперь Сава это знал, но тогда нет, откуда? Не задумывался об этом, просто брал и делал то, что хотел.