Тайна Проклятого озера

Он не гнался за богатством, не кичился своей родословной, откровенно скучал на светских приемах, и вместо игры в поло предпочитал жевать бутерброды в качестве зрителя.

Мартин Вейсмонт был чудесным папой и заботливым мужем, но все его достоинства лишь еще больше отталкивали супругу.

Он без слов протянул Стелле руку, словно не заметил ничего необычного, и Аттина впервые почувствовала раздражение. Возможно, обида за отца жила в ней и прежде, просто Аттина никогда не заостряла на этом внимание.

Родители никогда не вовлекали их с Мариной в тонкости своих взаимоотношений.

Дочери никогда не становились ни оружием, ни арбитрами в конфликтах своих родителей. Чтобы ни происходило между Мартином и Стеллой за закрытыми дверями, для сестер они всегда оставались семьей.

Аттина в очередной раз убедилась, что со смертью Марины, действительно, изменилось все.

***

Кто-то разжег огонь в камине. Недовольно взглянув на приветливо разгоравшееся пламя, Амир поспешил выйти из комнаты. Та самая причина, по которой наследник Гатри-Эвансов, семьи, сделавшей состояние на угольных шахтах, предпочитал снимать в Лондоне квартиру, а не дом.

Никаких устаревших способов отопления. Горячая Вода в трубах – только и всего. Понятная, знакомая, подчиняющаяся его дару.

Он отвык от родного дома. Здесь все казалось ему чужим и нелепым, словно он ошибся и приехал не туда. Куда-то исчезли дуб и красный кафель, такие уютные и домашние. Их вытеснили гладкие синие обои, а темные деревянные панели были теперь выкрашены в пошлый белый цвет.

Его собственная комната, стала какой-то нежилой, опустошенной. Когда он вернулся без предупреждения, одинокая кровать была не застелена, матрац ничем не прикрыт. Не было ни паутины, ни пыли, ни какого-либо другого признака запустения, но сразу становилось понятно: сына, который спал на этой кровати, больше нет. И хоть к вечеру стараниями прислуги комната приобрела жилой вид, эта картина, врезавшаяся в память, подтвердила худшие его опасения. Ему никогда не стать частью этой семьи, какая бы фамилия ни значилась у него в паспорте.

Амир неторопливо спустился по лестнице и вышел на крыльцо. Гатри-Эванс жили в ранневикторианском особняке в двух милях от Килимскота. Построенный еще до того, как индустриальная революция докатилась до провинции, элегантный, очаровательный, неподвластный капризам времени особняк всегда восхищал Амира в детстве. В отличие от его обитателей.

Мать и отчим собиралась на прием к Коллингвудам.