Тайна Проклятого озера

Отказ не принимался, наследник семьи, вернувшийся домой, просто обязан был там присутствовать.

Что ж, на этот раз у Амира хотя бы есть повод пойти – Аттина Вейсмонт.

Она всегда ему нравилась. Ее голос, мягкий и глубокий, огромные глаза, волосы, окутывающие хрупкие плечи рыжим невесомым облаком. Она была красива, куда красивее заносчивой старшей сестры, с которой Амиру не раз приходилось иметь дело. Но отнюдь не внешность выделяла Аттину, среди потомков Старших семей. Даже тогда, когда остальные сторонились его из-за слухов, младшая Вейсмонт общалась с ним так, словно никогда и ни о чем не слышала, а если и слышала, то не придавала особого значения.

Амир признался бы ей и раньше, но страх причинить кому-нибудь вред, гнал его прочь из города, где все было пропитано Магией.

Вдали от Килимскота, в самом сердце огромного, кипящего жизнью Лондона, или в стенах гарвардского университета, семейные устои и традиции Круга, запрещающие связи между представителями Старших семей, казались нелепым, архаичным пережитком.

Амир и сам не заметил, как стал смотреть на вещи шире.

Он признается Аттине сегодня. Очевидно же, что их чувства взаимны. Он любит ее. И если она захочет, если только допустит такую мысль, одного ее слова будет достаточно, чтобы он увез ее из Килимскота в Лондон, как только день Сопряжения миров останется позади.

***

По дальней стене парадной гостиной, сложенной из мелких, желто-коричневых камней, издалека похожих на ракушки, стекала вода. Там же стояли столики, гости прогуливались между ними, негромко переговариваясь.

Фуршет, очевидно, еще не подавали.

Прием Миранды Коллингвуд был самым значимым светским событием в году. Аристократические титулы, бриллианты, шампанское. Ближе к вечеру сияющее великолепие слегка подпортят пролитое вино, запинающиеся голоса, оплывшая косметика и остекленевшие взгляды, но такой блеск никогда не потускнеет окончательно.

В огромном круглом аквариуме по центру помещения плавала девушка с блестящим пайетками русалочьим хвостом. Она поднималась на поверхность за глотком воздуха и возвращалась в глубину, к обломкам корабля, художественно разбросанным по песчаному дну.

Отрабатывая свой гонорар, она трогала стекло изнутри, махала рукой и снова всплывала наверх, сгибая ноги в коленях, заламывая пайетки там, где хвост никогда не смог бы согнуться, будь он настоящим.

В прошлом году Аттина была здесь вместе с Мариной, сейчас же она стояла об руку с отцом, то и дело опуская глаза в пол, словно прячась.