Итальянский этюд в ковидных тонах

– А у меня от него поначалу болела голова… Даже думала, что придётся вообще отказаться от работы маслом и писать только акварели или заняться графикой… Вы правда не против, если я тут расположусь?

– Полина, я буду счастлив. Обещаю не отвлекать вас.

– Ну хорошо…

Полина вдруг подумала, что сможет воспользоваться ситуацией и дописать портрет Витторио…

Они отодвинули его стол, потом Витторио помог ей разложить мольберт и её складную табуретку. Немного расстроился, что с его места ему не будет видно её лица, оно как раз оказывалось за мольбертом.

Усаживаясь за стол, успел заметить, что перед собой Полина поставила не чистый холст, который они привезли с собой, а его вчерашний портрет. Улыбнулся про себя. Включив компьютер, понял, что вряд ли сегодня сможет думать о работе. С коллегами из Аризоны они трудились над общим проектом, ему нужно было обработать новые данные, полученные в ходе недавней вспышки на Солнце, сильнейшей за последние десятилетия. Просидев полчаса и так и не сумев сосредоточиться, он опять посмотрел на Полину. В отличие от него, она, кажется, была увлечена делом. И, в отличие от него, время для неё, кажется, пролетало незаметно, он же измаялся так долго не видеть её глаз.

– Полина, я умираю от любопытства, можно я подгляжу хотя бы чуть-чуть, – не выдержал он.

– Нельзя, – коротко ответила она.

– Вы безжалостны.

– Вы же меня вчера оставили мучиться от любопытства, так до сих пор и не раскрыли секрет, – не отвлекаясь от работы, возразила она шутливым тоном.

– Я же предупредил, что смогу говорить об этом, когда мы перестанем использовать в общении это официальное «вы».

– Значит, оба терпим до завтра, – не задумываясь произнесла она.

– Я готов уступить в том, что касается моей части сделки, и задать вопросы сейчас.

– Задавайте, мне ведь необязательно будет на них отвечать? – она выглянула из-за мольберта, взглянула на него с лукавой улыбкой.

– Почему вчера вы так погрустнели, когда я сказал, что вы красивы? А когда пригласил провести вместе вечер, вообще стали мрачной…

Полина молчала, было слышно только движение кисти по холсту.

– Всё, можете подойти посмотреть, – наконец сказала она.

Витторио тут же поднялся. В его портрет, который уже казался ему законченным, Полина добавила какие-то неуловимые детали, он не мог бы с точностью определить, какие, но общее впечатление изменилось. Вчера в его глазах она увидела больше тепла и улыбки, сейчас в них появилось глубокое чувство…

Теперь молчал он.